— Смею напомнить: я нейра.
— И я не забывал об этом ни на мгновение, — столь же сухо и безэмоционально выдал он, а затем обвел мою фигуру незначительным взглядом. Да так, будто примерялся, не желая упускать из виду ни единой детали.
От такого странного пристального внимания я почувствовала себя неуютно. Правда, вспомнив, с кем имею дело, невольно выпрямилась в спине, расправила плечи, а затем одарила его немигающим взглядом, который так и выражал: «И что будем делать, о великий наследник?»
Мы неплохо продвинулись вперёд. Поэтому я могла почти без лишних опасений свободно передвигаться, не опасаясь местной стражи. Но…мы все ещё были на территориях, принадлежащих фейри. Хотя уже и на окраине. Они заканчивались прямо на границе с Тропой Смерти. А значит, пока граница не осталась позади, следовало придерживаться некоторых правил, чтобы не лишиться головы (а ведь это ещё не худший вариант из возможных).
Так, увидев меня, свободно разгуливающую на запретных землях, гномы сочли бы это за акт неповиновения. И кто знает, к каким последствиям это привело бы в дальнейшем? Порой даже сущая мелочь способна изменить ход, переписав уже известный исход и совершив значительный переворот.
Заметив незначительный проблеск, мелькнувший в глазах принца, тут же поняла ход его мыслей, поэтому спешно пояснила:
— Травы и различные смеси здесь бессильны.
Кажется, мне удалось его удивить. Ну…может быть совсем чуть-чуть, ведь он все же спросил:
— В самом деле? Совсем никакие?
Похоже, он, как и многие, о подобной особенности нашего вида слышал впервые.
Пришлось кивнуть.
— Наша внешность не поддается каким-либо изменениям. Это как устойчивый барьер, не пропускающий какие-либо факторы извне. А волосы так и вовсе неприкосновенны.
Он хмыкнул. Не то задумчиво, не то саркастично. Одарил меня своим фирменным взглядом с легкой поволокой таинственности, за которым могло скрываться бесчисленное количество самых разнообразных мыслей. В такие моменты мне вдруг казалось, что он таил в себе отдельный непостижимый мир, о котором больше не знал никто. Но вот его взгляд погас. Он решительно шагнул навстречу, приблизившись, и сказал:
— Закрой глаза.
— З-зачем?
— Все ещё не доверяешь мне?
— А как насчет тебя?
Он промолчал, продолжая неотрывно смотреть на меня.
«Что и требовалось доказать!» — взглядом упрекнула его в ответ. Но для него это был пустяк, не требующий особых действий. Вместо откровений, он снова ушел от ответов, повторив уже тверже:
— Закрой глаза.
Я терпеть не могла чьи-либо указки. Даже в детстве, когда родители пытались меня заставить что-либо сделать, упрямилась, либо выполняла все с точностью наоборот. А уж когда говорили таким непреклонным тоном, сопровождающимся взглядом, не знающем, что такое «возражения» и подавно! Однако…
Мы столько всего пережили, что, наверное, идти друг против друга глупо и нелогично. Мы в одной лодке, которая полностью контролирует исход наших жизней. Поэтому, больше не раздумывая, я поддалась ему, сделав так, как он просил. Однако невзначай добавила:
— Не стоит меня недооценивать.
Его глаза сверкнули холодом.
Я послушно закрыла глаза и почувствовала его приближение. Без привычной картинки перед глазами, восприятие мира менялось. Оказавшись лицом к лицу с тьмой, окружающая действительно предстала в ином свете. Чувства обострились. Каждый вдох становился глубже и осознаннее. Касания воздуха отчетливее. Подобно невидимой вуали, он щекотал кожу и ресницы. Пение птиц пронизывало до дрожи. А легкий шелест листьев, доносящийся издали, навевал приятные воспоминания.
Любопытство поднялось на поверхность. Сотни мыслей пронеслось в голове, ключевой из которых была: «Что он задумал?».
Я чувствовала его присутствие как никогда прежде. Его запах буквально проникал в лёгкие, лишая внутреннего покоя, будоража кровь.
«Ты меня испытываешь?» — невольно мелькнуло в мыслях. Но, словно почувствовав это, он сказал:
— Расслабься.
Ресницы дрогнули.
— Как только ты сделаешь шаг назад, — ни к чему не обязывая, весьма открыто произнесла я. В таком тесном взаимодействии не то что расслабиться, лишний раз вдохнуть трудно.
С его губ сорвался ироничный смешок. Он вдруг склонился к моему лицу, заставив почувствовать пронзительный удар сердца, а после, опалив ухо горячим дыханием, сказал:
— Неужели моя близость тебя волнует?
— Вот ещё! — Я откровенно усмехнулась и открыла глаза, не в силах больше следовать его глупым поручениям. Но столкнулась с пронзительной синевой, против воли утягивающей в свой бездонный океан, полный таинств.