— Временные. Эта фраза как нельзя лучше определяет связь между нами. Напоминай себе об этом почаще, чтобы помнить, кто ты, а кто я.
Вот и расставили все по своим местам.
Он просто невыносим!
Стиснув губы, я закатила глаза, выражая всю ничтожную пропасть между нами. Однако не удержалась, сказав:
— Благодаря вам я лишь в очередной раз убедилась в правильности своих суждений.
— Н-да? И в чем же они?
— А разве вам есть дело до чужих мыслей?
— «Загляни в мысли другого – и обретешь власть над умами. Загляни в душу другого – и познаешь тайны мироздания».
— Забавно. Фейри безжалостно красивы и обезоруживающе речисты. Вы прекрасны снаружи. Но совершенно обезображены внутри.
Он улыбнулся. Тонко, искусно, едва заметно. В его глазах вспыхнул странный огонек: не то тень, не то проблеск поющей бездны. Однако он не успел ответить.
Воинственный гном, имени которого мы по-прежнему не знали, спешно преградил дорогу. Велев ожидать снаружи, он скрылся за тяжелыми дверьми, оставив нас под неусыпным присмотром здешней стражи.
В ожидании я успела осмотреться.
Дом главы рода отличался темными массивными колоннами с искусной резьбой поверху, а также золотым тиснением на дверях. Ещё здесь была небольшая плетеная беседка и фонтанчик в виде горшка с золотыми монетами. Золото для гномов тоже что жизнь. Даже в интерьере, в большинстве случаев, они предпочитали золотые и серебряные оттенки. А еще повсюду прятали мешочки с монетами, раскидывая их в самых невообразимых местах. При том с безграничной любовью относились к первой заработанной монете. Именно она в дальнейшем считалась их главным талисманом.
Решив провести время с пользой, я все же поинтересовалась:
— Почему тебя никто не узнал?
— Полагаешь, каждый носит мой карманный портрет?
Я скривила недовольную гримасу и спешно пояснила:
— Это, конечно, было бы очень мило и весьма предусмотрительно. Их преданность не знала бы границ, но…я серьёзно. Трудно представить кого-то, кто не знал бы правящего рода.
С минуту он прожигал меня своим взглядом, а затем резко отвел его. Однако я успела заметить промелькнувшую в них…ненависть? И хотя эмоциональный диапазон фейри приравнивался к холодному неподвижному айсбергу, весь его вид говорил о том, что эта тема волнует его куда сильнее, чем он желал показать.
В чем дело? Почему любые упоминания о его семье он воспринимал так…остро? Если, конечно, так можно выразиться в отношении этого фейри. Однако…Неужели даже у таких, как он, у того, кто имеет все, – есть то, что способно причинить боль?..
Что-то мне подсказывало, у правящего рода куда больше тайн и зарытых скелетов в саду, чем могло показаться на первый взгляд.
Решив оставить эту тему на потом (хотя, возможно, это было не мое дело) я переключилась на гнома, который переступил через порог приоткрытых дверей. Только теперь я заметила, что его лицо испещряли глубокие морщинки. Особенно возле глаз, что расходились легкой сеточкой, заканчивающейся около ушей. Очевидно, он был на службе уже давно и имел немало опыта за плечами. Кивнув нам, с легкой небрежностью в голосе он сказал:
— Вы можете войти. Глава ожидает вас.
Фейри последовал первым. Правда его тут же остановил грозный лязг топора, которым мужчина преградил путь, оперевшись тяжелым лезвием о поручни крыльца. Его поза была похожа на оборонительную стойку. Однако взгляд не дрогнул. С той же небрежностью, сопровождающейся легкими басовитыми нотками, он сказал:
— Все имеющееся оружие прошу оставить здесь.
— Вы это серьезно?
Фейри держался все также холодно, непреклонно. Но стальные нотки, проступившие в голосе, выдавали его настрой. Не говоря уже заострившейся линии челюсти.
Не желая обострять ситуацию (а с ним у нас все шансы!) я поспешила на помощь, чтобы его выходки не сочли за откровенный вызов.
Осторожно коснувшись его руки, потянула на себя, призывая одуматься и не напирать. Его поза прямо-таки кричала: «Я больше не намерен это терпеть!» поэтому пришлось дернуть его за рукав, чтобы остудить и в очередной раз напомнить цель нашего визита. Заметив, как опустились его плечи, перевела взгляд на гнома и со всей миролюбивостью в голосе сказала: