Старик издал непонятный звук, нечто вроде радостного кряхтящего баса и спешно проговорил:
— Вот и чудно! В таком случае вас проводят, чтобы вы смогли оставить вещи, осмотреться и передохнуть с дороги. Я пришлю к вам свою старшую дочь. Ее зовут Сана. Она поможет.
— Ещё раз благодарим, — сказала и улыбнулась, а внутренне ужаснулась от того, в каком положении мы находились: рука фейри по-прежнему придерживала меня, приобнимая. Я чувствовала его напряжение. Впрочем, как и свое, от которого каждая мышца в теле походила на натянутую тетиву.
Очевидно, он тоже не в восторге от нашей маленькой…игры. Но, если я верно растолковала ход его мыслей, то лучше всего придерживаться озвученной версии, чтобы не вызывать лишних подозрений.
Фейри не выказывал особой признательности. Для него это было как само собой разумеющееся. Лишь привычным жестом дёрнул уголками губ. Хотя это больше походило на оскал, нежели на попытку выглядеть дружелюбно. После чего ненавязчиво подтолкнул меня к выходу. Я не сопротивлялась, поднявшись с места. Но моя кожа пылала там, где он едва касался её. Поэтому как только мы вышли из дома, оказавшись на свежем воздухе, я, насколько это возможно, с невозмутимым выражением лица сказала:
— Любимый, тебе не кажется, что пора отпустить меня? Здесь мне ничего не угрожает.
«Разве что ты сам» — подумала я, а затем подняла на него взгляд. Но стоило увидеть выражение его лица, едва не засмеялась.
Впервые мне удалось застать его врасплох. Но мимолетное замешательство испарилось. Толика оцепенения спала. И он наградил меня таким обжигающим взглядом, что на мгновение я потеряла дар речи, почувствовав прерывистый удар сердца.
Сверкнувший сталью взгляд плавно опустился ниже, туда, где его холодные пальцы до боли впивались в мое покрасневшее запястье. Несколько секунд он прожигал взглядом это странное невыразимое подобие «единения»: как наша кожа соприкасалась, будто два невозможных начала. Нечто странное вспыхнуло в глубине его глаз, опутав холодом воздух. А затем он моргнул, приходя в себя, и резко отпустил меня. Я с трудом удержала вздох облегчения. В такие моменты, как сейчас, он пугал меня. Пугал до дрожи в коленях. Однако эта маленькая боль (он не церемонился, оставляя незначительные следы) стоила того, чтобы отомстить ему за внезапный украденный поцелуй!
В дальше мы передвигались молча, покорно следуя за Адарманом. Иногда я растирала запястье, желая унять неприятные болезненные касания, и совершенно игнорировала мимолетные взгляды фейри. Я знала: он тоже заметил это. Но в чем смысл его сожалений (а они были, я чувствовала это своим естеством!), если это лишь постфактум, как напоминание о том, что я нужна ему. Нужна, как вещь, которая, выполнив свою роль, придет в негодность. Но до тех пор…её все же следует беречь.
В конце концов мы оказались почти на окраине поселения, возле небольшого, но весьма уютного домика, с просторным крылечком, украшенным массивными горшками, в которых вились пышные фиолетовые цветы гвилании.
— Здесь вы можете переночевать. Дом в вашем распоряжении. Однако не вздумайте что-либо украсть или же сломать. В противном случае придется расплатиться. И, боюсь, вам это не понравится.
Гномы славились своим гостеприимством. Но сейчас я этого совсем не ощутила. Возможно потому, что к фейри все относились с настороженностью? Уж кто-то, а они сумели заявить о себе.
В любом случае, принца лишь позабавили его предупреждения. Он будто не считал возможным кого-либо опасаться. Может быть, поэтому он не переставал подтрунивать над ним? Ведь даже теперь они смотрели друг на друга так, словно готовились бросить вызов и проверить истинный предел собственных возможностей.
— Мы вас предельно поняли. Спасибо, — учтиво произнесла я, глядя на мужчину.
Тот, наконец, отмер. Медленно перевел взгляд на меня, кажется, только что вспомнив о том, что помимо них здесь был кто-то ещё, и коротко кивнул.
Резво развернувшись на пятках, Адарман спустился вниз по ступенькам и последовал в обратно.
На этот раз местная фауна не привлекала особого внимания. Впрочем, как и сама обстановка. Потому что все это меркло по сравнению с моей злостью.
Уперев руки в бока, я сходу произнесла:
— Значит беженцы? Ах, забыла: несчастные влюбленные.
В конце концов можно было придумать что-то пооригинальнее и куда менее тошнотворнее. Но было очевидно: он что-то скрывает от меня. И если учесть место, в которое он хочет попасть, то…вопросы невольно появляются сами собой.