Наши взгляды снова невольно пересеклись.
— Однажды, когда я была молодой и вспыльчивой особой, моя прабабушка поведала мне одну очень мудрую вещь: «Две сущности сливаются воедино, когда их сердца бьются в унисон. Они являются отражением друг друга, покуда их судьбы соединены незримой нитью, что сплетает между собой в одно целое две непоколебимые души. Именно тогда рождается поистине настоящая магия. Её величают любовью».
Это мгновение длилось вечно. Мы будто оказались в невыразимо тесном пространстве, в котором больше ничего не существовало. И в то же время оно вспыхнуло и тут же погасло, потеряв неоформившуюся маленькую искру.
Его высочество вдруг перенял инициативу и заключил мои ладони в свои: мягко и…бережно. Он подыгрывал. Вел в танце лжи, продолжая поддерживать выбранный узор.
Взглянув на женщину, он едва заметно улыбнулся. Это мало походило на искреннюю улыбку, но хотя бы не напоминало убийственный оскал.
— Благодарю. Это действительно деле очень…мудрые слова.
Он старался говорить вежливо и учтиво. Но я видела…Нет. Я чувствовала сквозящую в каждом отзвуке фальшь. Ему не было дела до её слов. Все, что его заботила – внешняя составляющая. Все должно оставаться в пределах его видимости, под неустанным контролем, неустанно поддерживая то, что он хочет, чтобы все видели.
Не знаю, поверила ли его словам старушка. Но она задержалась на его ладони чуть дольше, будто пыталась сказать незримое. После чего кивнула и, широко беззаботно улыбнувшись, махнула рукой, сказав:
— Давай, идем к остальным! Уже пора начинать!
Проигнорировав друг друга, мы последовали за ней, присоединившись к остальным. Гномы сели в круг, в центре которого оказался глава рода –достопочтенный Лих Одр.
Как только фигура замкнулась, старейшина обвел взглядом каждого присутствующего. После чего удовлетворено кивнул. Мгновение – и он воздвиг руки к небу, начав возвышенным тоном:
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы возблагодарить наших предков за мирное небо над головой, за те знания и земли, что они даровали нам! Мы собрались здесь, чтобы поприветствовать эту священную ночь и очистить наши души от скверны! Мы собрались, чтобы вновь открыть свои сердца друг другу, оставить все горести и печали в прошлом, дабы смело устремиться в будущее! Так давайте же пройдем обряд очищения и приступим к празднеству, мои дорогие!
Народ дружно захлопал, кто-то присвистнул, а особо бойкие гномы единодушно прокричали: «Да простят нас предки и одарят своим благословением!»
Четверо гномов подошли к чаше. Слаженно подняв её, перенесли в центр. После чего поклонившись старейшине, заняли свои места в круге.
Поблагодарив их, глава рода обернулся, склонившись над чашей. Несколько секунд он смотрел на свое отражение, а после бросил взятый из чаши поменьше нежно-розовый лепесток. На мгновение замерев на поверхности, он вдруг пошел ко дну. Вода окрасилась в фиолетовый, переливаясь, словно жемчуг, а после вернулась к своему прежнему виду.
Сложив ладони вместе, наподобие лодочки, старейшина зачерпнул воду – медленно, будто разделял водное пространство на две части, выводя на её поверхности незримые узоры. Затем аккуратно плеснул себе на лицо, омывая сначала веки, лоб, затем подбородок и щеки. При этом все его движения были мягкими, размеренными.
Казалось, в это мгновение присутствующие задержали дыхание, присоединившись к безмолвному, но торжественному ритуалу. Даже природа прислушивалась, затаившись среди дуновения ветра, шелестящей листвы и перешептывающихся бутонов, наблюдающих за всем со стороны.
Старейшина сделал глубокий вдох, как если бы долгое время не мог насытиться кислородом. А затем выдох. Взгляд его прояснился, словно он услышал незримую песнь Матери Природы. Потянувшись вперёд, он ухватился за лежащий рядом охотничий нож. После чего одним быстрым движением руки уколол мизинец. Секунда – и Лих Одр перевернул ладонь, чтобы маленькая алая капля крови стремительно упала в воду, окрасив её в багряный. Нож вернулся на прежнее место, а глава рода, подняв голову, взглянул на толпу и во всеуслышание возвестил:
— Да простят нас предки! Да прибудет с нами их мудрость и сила! Да возвысятся наши души, отбросив все темное, что таится в их глубинах!
По поляне разнесся слаженный хор голосов. Затем все стихло. И маленький ритуал повторился вновь: гномы выходили из круга друг за другом и проделывали все то же самое. Только вместо омовения они делали небольшой глоток из стоящего напротив кубка, затем точно также бросали по лепестку в большую чашу и окропляли воду кровью.