Я фыркнула, но вырываться все же перестала. Однако не смогла не заметить:
— Ты тяжелый.
— Хочешь поменяться местами, цветочек?
Последнее слово он одарил такой язвительной презрительностью, что меня передернуло. Но не став тратить время, я не менее сладостным ядом протянула:
— Хочу, чтобы вы поскорее убрали от меня свои грязные руки, ваше высочество.
Мы встретились взглядами, и я почувствовала обжигающий холод, будто все северные ветра ворвались в комнату.
Лицо фейри походило на выточенный мрамор. Скулы выделялись так отчетливо, будто острие кинжала. Его пальцы сильнее сжали мои запястья, от чего я до боли стиснула губы, чувствуя легкое покалывание кожи.
Он склонился ещё на несколько дюймов, заставив мое сердце замереть в ожидании неизвестности.
— У тебя чертовски грязный рот, — неожиданно произнес он.
Сердце пропустило удар. Почувствовав неладное, я набралась смелости и предприняла очередную попытку выбраться. Но как только его горячее дыхание коснулось кожи, мысли испарились. Я стала глупой безвольной куклой, растерявший остатки самообладания и контроля.
Наши взгляды вели неумолимую борьбу друг с другом. Не знаю, что творилось в его мыслях в эту самую секунду. Однако в моих поселилась пустошь. Подобное бездне, она манила тенями, зазывала окунуться в её спасительную вечность, нашептывая колыбель из самых порочных грез. А после…
Его зрачки неожиданно вспыхнули холодным голубым блеском, будто отсвет безжалостной кометы. Он заполнил радужку настолько, что создавалось впечатление будто я заглянула в воды горного озера звездной ночью.
В горле резко пересохло. Я сглотнула. После чего выдохнула сквозь приоткрытые губы. А затем это странное завораживающее мгновение улетучилось: фейри резко отстранился, наконец, отпустив мои руки. Ему потребовалась секунду, чтобы оказаться на ногах, подальше от меня и, остановившись возле двери, сказать:
— Сегодня тебе повезло. Я никогда не разделю ложе с грязнокровкой. Поэтому оно твое. Но запомни: там, где заканчивается везение – разверзнется пропасть.
Я хмыкнула на столь добросердечное замечание, а затем не удержалась и запустила в него подушкой, поддавшись глупому порыву уязвленного «эго». Но успел скрыться раньше.
Вновь опустившись на кровать, я закрыла руками глаза, судорожно выдыхая. Сердце сковало безжалостным пламенем. Все внутри меня изнывало от негодования. Но я упрямо продолжала давить на веки, желая прогнать из мыслей навязчивый образ фейри с его чертовым пленительным взглядом.
«Да тобой даже Хаос подавился бы!» — подумала и упала лицом в подушку, закричав от бессилия.
⋅•⋅⊰∙∘☽19☾∘∙⊱⋅•⋅
Около полудня мы наконец собрались в дорогу. Попрощавшись с главой рода, а также с некоторыми встречными гномами, мы покинули поселение.
Сегодня узкие улочки пустовали. Лишь изредка можно было увидеть случайного прохожего. Даже утренняя птичья трель казалась приглушенной, словно после вчерашней ночи им необходима маленькая передышка. Деревья сохраняли негласное безмолвие. Ни один лист не дрогнул, когда мы проходили. Лишь легкий мягкий ветерок провожал нас в дорогу, желая приласкать заблудших путников.
Благословив души от напасти, нам вручили несколько свертков с провизией. Поначалу мы отказались, сославшись на злоупотребление местным радушием. Но переговорить Морис – мудрую старушку с очаровательной улыбкой – оказалось сложно. Поэтому все дары оказались спешно разложены по сумкам. Лишь тонкий пряный аромат выпечки напоминал о том, что внутри, как выразилась Морис: «ценный груз!», не забыв добавить напоследок: «Чтобы ни было, берегите друг друга. И помните: тьма неспособна разрушить вас, пока вы сами не позволите ей этого».
Непременно. Только вот в ином ключе, подразумевающем магическую связь между нами двумя. Хотя, если так подумать: кто кого должен защищать? Фейри в любом случае будет трудно убить. Он почти бессмертен! Почти, так как у любого живого существа в той или иной мере была своя ахиллесова пята. В противном случае хрупкий баланс природы находился бы под угрозой. Однако это не мешало жить им столько, чтобы знать в лицо сразу несколько поколений. В моем же послужном списке подобных привилегий не числилось. В отличие от фейри, наши прародители – нимфы – по своей природе были хрупкими и чувствительными существами ( вот от кого нам досталась эмоциональное зерно и пылкое сердце!) и жили примерно по человеческим меркам, плюсом пару десятков лет.