— Да. Но уже сомневаюсь, что мое неумное любопытство того стоило… — едва слышно пробормотала вслух, когда фейри пояснил, ответив на мой вопрос:
— Ничего сверхъестественного от тебя не требуется. К тому же кого-либо убить ты вряд ли сможешь. Скорее, тебя прикончат раньше. Навыки воришки у тебя также отсутствуют. И свидетелем этому я стал лично. — Он усмехнулся. — Уж больно неосмотрительная. Что касается постельных утех, то здесь… Даже окажись ты последней девушкой во Вселенной, я не притронулся бы к тебе.
— Сказал тот, кто уже не раз сделал это, — язвительно усмехнувшись, колко подметила я, скрывая легкую толику обиды.
Он каждый раз относился ко мне так, будто я была не просто грязью под ногами, а неведомой смертельной заразой! Это не очень-то воодушевляло. Скорее в очередной раз заставляло чувствовать себя униженной и ущербной!
— То были поучительные меры, — не став отпираться, холодно сказал он.
— Избавь меня от своих садистских методов.
Насмешливо хмыкнув, он одарил меня задумчивым взглядом, а затем снова стал серьезным, сказав на этот раз сугубо по делу:
— Стирка. Готовка. Мелкие поручения бытового характера.
Так вот, чего он от меня хотел? Домашнюю прислугу, только полевого характера?
Теперь звучно хмыкнула я, выражая свое презрение. Однако…чего мне это стоит?
— По рукам.
Легкая улыбка окрасила его скульптурные губы.
Не удержавшись, я фыркнула, надеясь, что в дальнейшем все же не пожалею о своем решении. В конце то концов, нечто подобное я делала и сейчас, не считая стирки его портков.
Услышав добровольное согласие, он выполнил свою часть уговора, ответив на мой вопрос:
— Все дело в родовой магии. Это что-то вроде морока. Стоит мысленно представить образ и произнести формулу на языке усопших, и все вокруг видят тебя таким, каким ты пожелаешь.
Нечто подобное я и предполагала.
— Но…Что на счет меня?
— На тебя оно не распространялось.
— И почему же?
Неужели со мной что-то не так?..
Он бросил на меня весьма неоднозначный взгляд. А затем неспешно, едва растягивая слова, сказал:
— Потому что это ты.
— И как это понимать?
— Как хочешь, — как всегда не заботясь о чувствах другого, холодно выдал он, а затем ускорил шаг, будто ему не терпелось избавиться от меня.
Вот и поговорили!
Каждый из нас вновь погрузился в свои мысли. Лишь пение птиц, да шелест листьев играли собственную мелодию на фоне безмолвия, слегка сглаживая острые углы между нами. Солнечные лучи пробирались сквозь толщу ветвей, сплетающихся над макушками. И я наслаждалась этой, пусть и мнимой, но свободой.
Каково это: просто идти вперед и ни о чем не думать? Не чувствовать груза ответственности и не иметь бесчисленное количество забот? Смотреть на яркое полуденное солнце, способное отогреть даже самый темный холодный уголок души. Слушать пение птиц и беспрерывно наблюдать за разноцветными росчерками крыльев, стремительно рассекающих воздух. Вслушиваться в бормотание растений, которые с любопытством следят за нами. Ощущать этот чистый, без привычных тяжелых примесей, воздух, подмечая в нем свежие нотки пихты, кедра и аромат цветов, прячущихся под листвой.
Разве это благодать?..
Глубоко втянув носом воздух, я не заметила, как на губах появилась мечтательная улыбка.
— Неужели ты никогда не была раньше за пределами Терновой Долины?
— С чего ты взял? — ощетинившись, спешно произнесла я.
— Выглядишь так, будто все это время тебя держали в запертой башне, из которой видно лишь клочок неба.
— Выходит ты спас меня?
Он удивлённо вздёрнул бровью.
Я усмехнулась, закатив глаза, и спешно пояснила:
— Если бы не твой шантаж, то я снова оказалась бы в родных краях.
— Выходит, ты только что окрестила меня своим рыцарем? В таком случае, кто кому ещё должен?
— Я бы дала тебе куда менее благодарное определение. Что-то вроде…бессовестного дракона, безжалостно укравшего меня прежде, чем настоящий рыцарь имел бы возможность спасти меня. Тем самым лишив возможного шанса счастливого будущего.