— Умеешь ты все переиначить, Де’ви.
— Умею расставить все по своим местам, без излишеств и ложных прикрас, — тактично пояснила я, вздёрнув подбородком.
В ответ услышала насмешливое:
— Невероятно.
— Определенно. Не ты один умеешь кидаться остротами и защищаться.
— Уже опасаюсь за твоих врагов, — саркастично проговорил он, заставив меня насмешливо выдать:
— Тогда, возможно, тебе стоит быть начеку?
— Так я твой враг? — с некоторой иронией в голосе сказал он, заставив посмотреть на него.
— А разве возможен иной вариант?
Он задумался. Медленно отвел взгляд. Вопрос так и повис в воздухе между нами тяжелой пыльцой.
«Так и думала» — подумала я, стоило фейри сменить тему, вернувшись к тому, на чем мы остановились изначально.
— Так что на счет Терновой Долины? Ты действительно не покидала её пределы?
— Разве что, когда родители уходили в очередную экспедицию? В противном случае это считалось бы нарушением соглашения. Или ты забыл кто я?
— Ни на мгновение, — не колеблясь, выдал он, и я поняла, что это чистая правда.
Никто из нас не сможет забыть о том, кто мы на самом деле.
«Ты можешь убежать от всего на свете, кроме собственной тени» — любила повторять мама, и, как всегда, оказалась бесспорно права.
Между нами снова повисло напряженное молчание. В купе с недопониманием, недосказанностью и барьерами, в виде социальной иерархии. Эта горячая ощутимая волна воспламеняла кожу, а сердце заставляло биться чаще, каждый раз болезненно сжимаясь. Если бы я только могла объяснить себе, что именно меня так напрягало. Но это трепещущее сжимающееся чувство в груди не давало покоя. Желая заглушить его, я вернулась к безобидной теме, озвучив вслух:
— Почему ты не предстал перед гномами в своем истинном обличье?
— Никто не должен знать о моем исчезновении. По крайней мере, до определенного момента.
— Только не говори, что ты сбежал, — усмехнулась я, хотя внутренне содрогнулась. И последующее глубокомысленное молчание фейри лишь усилило тревогу, заставив исчезнуть с лица глупую улыбку.
Теперь мой взгляд стал по-настоящему серьезным.
— Ты же не покинул пределы собственного Двора без дозволения отца, не так ли?
Он одарил меня привычным взглядом: тяжелым, пронзительным, желающим вывернуть душу наизнанку.
Я в очередной раз содрогнулась, но вида не подала.
— Мой отец не должен знать, где я и куда направляюсь. Сейчас он уверен, что я следую прямиком к своей тетушке, которая живет на Южном Полуострове.
Моргнула. Затем ещё раз. В мыслях никак не укладывалось то, что я сейчас услышала. Он ведь это не всерьез? Что ещё за игры такие? К чему все эти тайны?
Тяжело вздохнув, я попыталась собраться с мыслями, сказав:
— Послушай, не знаю, что у вас там происходит, но…скажи мне одно: ты ведь не участвуешь в заговоре против собственного отца?
Я даже остановилась, внимательно вглядываясь в черты его лица, чтобы определить: лжет он или только не договаривает. Хотя одно не лучше другого. Но все же…
Заметив мой настрой, он замедлил шаг. Медленно остановился, замер на месте, все ещё стоя ко мне спиной. После чего, не глядя, сказал:
— Если это то, что тебя так волнует, то нет. Я не имею никакого отношения к той группировке или ещё каким-либо переворотам. Как и не желаю свергнуть своего отца с престола. Хотя тебе следовало бы взять во внимание тот факт, что эта корона итак предназначена мне.
На последних словах его челюсть дернулась. В уголках глаз появились едва заметные морщинки, которые тут же исчезли, словно мираж. Он говорил это таким тоном, будто испытывал неимоверный дискомфорт с легким отвращением.
— Тогда я уже ничего не понимаю, — растерянно произнесла, тяжело вздохнув.
— Тебе и не надо. Я уже говорил. Но похоже следует повторить ещё раз: не суй свой нос в чужие дела. Просто исполняй свою часть договора. Об остальном я позабочусь сам.
Он злился. И хотя его лицо оставалось непроницаемым, сдержать холодные суровые нотки в голосе до конца не удавалось.