Снова встаю, переполненная эмоциями, в которых яркой жилкой пульсирует чувство собственной умопомрачительной гениальности. Кружась на месте и смеясь, хлопаю в ладоши.
Этта моего ликования не разделяет. Она откладывает вышивку – пока я вещала, она продолжала скрупулезно и с хладнокровной точностью протыкать иголкой натянутую на пяльцы канву, лишь время от времени поднимая на меня глаза. И вот вдруг она перестает рукодельничать, откидываясь на спинку тахты: внимательный взгляд ее серо-голубых глаз находит меня и буквально пронзает насквозь.
Я сразу же теряю изрядную долю энтузиазма и возвращаюсь на место.
– Что не так? По-твоему, мне лучше согласиться и стать женой этого... этого... – в голосе звенит обида, смешанная с нарастающим несогласием. Я сжимаю кулаки, готовая обороняться. Сыпать аргументами и весовыми словами.
– Нет-нет, – Этта поспешно мотает головой: мои стиснутые зубы и горящие глаза словно красный маяк предупреждают об опасности: нет, с кулаками я на нее не накинусь, но поссоримся мы точно. – Не в этом дело. Я поддерживаю твое желание идти своим путем. Хоть и считаю, что вы с Арти вполне могли бы стать отличной... – фыркаю, не дав ее договорить, и принцесса тут же переходит к сути: – Хорошо. Я оставлю свое мнение при себе. И притворюсь, что согласна со всеми пунктами твоего плана. А чтобы доказать, что я на твоей стороне, укажу тебе на очевидные огрехи.
– Какие огрехи? – складываю руки на груди, обиженно выпятив губы, как делала в детстве, когда Этта указывала мне на ошибку в проверочных листах с заданиями – особенно у меня хромала цифирная наука [арифметика].
– Во-первых, – грациозный пальчик с тонким кольцом взметается вверх. – Доктор. Как ты собралась пройти медицинский осмотр?
↫6↬
– Осмотр?
Знакомое слово прозвучало будто на неизведанном языке. И я переспрашиваю, лелея надежду, что внезапно стала глуха на одно ухо, а лучше – на два. В моих планах никаких осмотров, тем более, медицинских, не значилось.
– Стандартный осмотр доктора перед приемкой в Академию, – чуть пожав плечами, Генриетта возвращается к своей вышивке.
Мои плечи опускаются, будто налитые свинцовой тяжестью. Перед глазами маячат все возможные оттенки белого – от ослепительно белоснежного до цвета шампань. Мне грозит примерка подвенечного платья в обозримом будущем, и я с ужасом осознаю всю масштабность и неизбежность этого события.
Нет ни одного шанса, что доктор не сумеет отличить мальчика от девочки...
Запускаю пальцы в волосы, яростно ерошу их, прогоняю неприятные картинки – плохо закрепленная заколка шлепается на пол.
Полная безнадега уже приготовилась накрыть меня с головой, как я в отчаянии утопающего цепляюсь за хлипкую соломинку.
Вскидываю голову и с жадной до положительного ответа надеждой смотрю в глаза Этте.
– Постой! В каждом выпуске есть одна-две девочки. Они же как-то проходят осмотр. Я могу...
Осекаюсь на полуслове – емкое «Не сработает!» пронзает мозг ледяной стрелой. Все «одаренные» девочки входят в особый список – и надо быть абсолютно чокнутой, чтобы отказаться от такой возможности. Я уверенна, что ни одна из гипотетических кандидаток не одолжит мне свое имя и не уступит свое место.
Тотальный провал...
А на первый взгляд все так ловко складывалось...
Поджимаю губы, чувствуя, как переносицу начинает печь, а из позвоночника будто вытащили несколько важных деталек. Хочется обессиленно рухнуть – прямо на дорогой парсуашский [Парсуаш – район Персии] ковер и разрыдаться, по-детски колотя кулачками по полу. Невидящим взглядом таращусь в окно, прямо на макушки сверх меры ухоженных деревьев королевского сада (им только нарядных ленточек на стволах не хватает). И представляю, как откручу голову, или другую ненужную часть тела, Бедивиру Хорану в первую брачную ночь.