– ...потому что ты плохо сдерживаешь эмоции. И подделывать их тоже не умеешь...
Закрываю рот чисто из-за упрямства: пусть не думает, что права.
– Ты придумала имя? – Этта откладывает перо и снова оборачивается.
– Имя...? – хлопаю глазами. О чем она? Таким обыденным тоном спрашивают о кличке щенка...
– Может..., – принцесса опускает согнутые в локтях руки на спинку своего невысокого кресла: ее глаза бегают по моей фигуре, перепрыгивая с одного места на другое, будто ища уязвимые места, – лучше не менять его? Оно же универсальное. И тебе легче будет.
– Значит... Буду Даниэлем... – сжимаю пальцами подбородок: собственная кожа кажется обжигающе-колючей, словно на ней уже проклевывается несуществующая щетина.
– А ты не сиди без дела. Отрабатывай услугу, – указательный палец совершает незамысловатое движение, сначала указывая вниз, потом плавно плывя вверх: Этта будто штопает в воздухе невидимую дырку.
– Ты хочешь, чтобы я... – осторожно (на первый взгляд, но, на самом деле, с едва прикрытой брезгливостью) подцепляю двумя пальцами пяльцы. – Закончила эту... Курицу?
– Осталась всего одна лапка гладью. И это не курица, а феникс вообще-то. Как на твоем фамильном гербе.
– На моем гербе орел, вообще-то. На гербах Дюжины Основателей всегда изображались только существующие животные, – передразнила ее поучающий тон, и со вздохом воткнула иголку в плотно.
– Я бы поспорила. Всегда считала, что огненный орел – это вымерший Феникс. Который потом стал персонажем сказок.
С характерным хлопающим звуком Этта открывает другую баночку чернил, ту, что с золотой стружкой – от написанных ею букв всегда пахнет медом.
– Поэтому ты считаешь, что я с этим..., – рука дергается и стежок получается неровным, а «якобы-феникс» заметно кривоногим, – …Бедивиром – отличная пара? Как из сказки «Обрученные Огнем»? Дракон и Феникс...
– Лучше я оставлю свои мысли по этому поводу при себе.
В голосе подруги слышится улыбка.
Пусть думает, что хочет. Я-то знаю правду. И трезво смотрю на вещи.
Артуру Бедивиру Хорану нужен некто вроде этой вышитой «курицы» – красивая обертка с незамысловатым содержанием. Женщина, что будет восхищаться им и соглашаться с каждым словом, сэкономив будущему королевскому гвардейцу (а то и начальнику стражи, а может, вообще, советнику) нервы и время.
↫8↬
Повозка дергается, чуть качнувшись назад – ногти врезаются в обивку сидения, но не я не намерена пересаживаться. Хотя надо бы: безлошадная повозка требует, чтобы тот, кто тяжелее, ехал на стороне, прилегающей к ложным кóзлам (куда вкладываются бумажки с четко прописанным местом назначения). Ехать вдвоем с комфортом можно только при условии, что задняя часть облегчена – а это значит усесться рядышком (на довольно тесной скамеечке) с человеком, которого хочется обходить за километр. У нас в специальном амбаре стоят модели и получше, но мама, видимо, специально выбрала этот хлам: старые, хоть и смазанные колеса глухо поскрипывают, жалуясь на свою судьбу, и мне кажется, я чувствую, как от мотора исходит слабый дымок и запах нагретого до нельзя железа: сложный механизм (из шестеренок, трубок, винтиков и болтиков, работающий на заклятии Кру-а-дар [Cruthadair (гэльс.) – созидатель] первого уровня с вкраплениями магических камней) работал на износ уже не первый десяток. Не удивлюсь, если эта потасканная карета возила еще дедушку.
Следующая кочка прыгает под колеса так неожиданно, будто змея набросилась из кустов – и я, подпрыгнув, едва не заваливаюсь прямо на Артура Бедивира Хорана.
Сжимаю деревяшку, обитую линялым бархатом еще сильнее – кажется, шелковые перчатки надрываются в нескольких местах на стыках швов. Сдуваю с лица непослушную прядь, выскочившую из-под соломенного капора, и вдыхаю полной грудью насколько это было возможно в перетянутом корсете ужасного хлопкового амальрихского [Альмарих – готский вариант имени Америго, отсылка к Америго Веспуччи, доказавшего, что открытие Колумба является не чем иным, как новой частью света] платья с треугольным силуэтом плеч: в нем угловатые места моей фигуры выступают резче, а грудь, напротив будто исчезает, и я начинаю походить на тех кудрявых юнцов с портретов прошлых столетий. Не то чтобы я желаю выглядеть женственнее в присутствии этого линдворма, просто не хочу стать объектом для его едких шуточек.