Что ждет женщину с не до конца раскрывшимся потоками, переодевшуюся в мужчину, в Академии, изначально бывшую элитным мужским атенеем [название многих учебных заведений в древности и в новое время], если ее раскроют?
Ничего хорошего...
– Что смешного?
Мимолетную веселость уже вечность, как ветром сдуло, а вопрос прилетает только сейчас.
– Представила тебя в чулках, в панталонах и капоре.
Что нужно, чтобы скрыть большую и толстую ложь? Правильно. Завернуть ее в оберточную бумагу правды. Даже 5% искренности могут скрыть 95% лжи. Это ложка дёгтя в бочке меда, только наоборот.
↫11↬
Хоран криво усмехается, без злобы и раздражения. Но лукавый блеск в глазах выдает его: на каком-то другом, интуитивном, уровне понимаю, что сейчас он откроет рот и выдаст что-то, от чего я буду не в восторге.
– Мне не пойдет юбка и кринолин. Точно так же, как тебе штаны и шпага.
Такое двойное дно в его словах не пробьет даже усиленный таран. Подхватываю эту игру в шарады.
– Почему? Штаны одеть не сложнее, чем зашнуровать корсет.
– Ха! Я тебя умоляю, – Артур откидывается назад, закидывая ногу на ногу в форме цифры «4». Раскованность и расслабленность движений буквально отражают его свободное положение в нашем обществе. – Рожать детей и сплетничать о пустяках – сложнее, чем удерживать огнеупорный барьер 18 часов? Или сражаться с фонталамными [fon talamh (гэл.) – под землей] тварями, разрывая их глотки голыми руками? Или жертвовать собой, чтобы выиграть время и спасти остальных из своего эскадрона?
Уголки моих губ презрительно дергаются – кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать что-нибудь гадкое и оскорбительное.
Ну, конечно, мужчины у нас богоподобные существа... Посадите птицу в клетку – и со временем, она забудет, как петь. Раньше, до раскола, еще когда Драгон-Ойхе – ставший легендой негласный король-прародитель всех дураков-мужчин, только вылупился из яйца миром правила женщина! Ученые мужи этот исторический период обходят стороной, упорно утверждая, что все это сказки. Легенды. Но даже сказки основаны на правде.
Женщина может все то же, что и мужчина. Только если ей дать шанс и возможность. Даже цыпленок полетит, если в него поверят.
– Хорошо, как скажешь.
Но мне приходится проглотить весь свой мысленный монолог. Кивать и улыбаться, словно дорогая фарфоровая кукла, смотря через плечо, обтянутое «черной» формой избранника Академии. Вдалеке спасительным пятном желтеют поля Сабала [sabhal (гэл.) – житница]. Уже скоро повозка сменится лошадьми. И я избавлюсь от него даже ценой собственного багажа – в любом случае, все самое ценное, включая часы на цепочке, подаренные дедушкой, находятся в моем компактном саквояже. Его я могу унести, даже убегая со скоростью испуганного оленя.
– Знаешь, по началу, я удивился.
Приходиться снова посмотреть в ненавистное лицо.
И почему мы так быстро миновали Пик Орлана? Вытолкнула бы бесценного племянника из кареты с самой высокой точки подъема (там, где даже магия вряд ли спасет), а потом... Говорила бы всем, что он просто выпал, как птенец из гнезда...
– Понимаю...
Неужели, пока мы ехали, он тоже мысленно нырнул в Обитель Темного [аналог Тех-Дуинн - подземный мир ирландских кельтов]? Сомневаюсь, не выглядел он обреченным каторжником, не справедливо осужденным на брак со мной.
Но надо подыграть, Данни. А то ты уже и забыла, что три дня назад намекнула, что испытываешь к этому... этому... виверну несуществующую симпатию. Киваю, пытаясь смягчить выражение лица.
– Для меня тоже известие о помолвке было неожиданным. Да ты и сам видел...
– Да я не об этом, – небрежный взмах рукой: ну да, конечно, чего ему сокрушаться о необратимом событии в жизни? У него есть запасной выход. Все мы знаем, куда испаряются с магических радаров неугодные жены.