Смятение во мне смешивается с изрядной порцией разочарования.
И почему я не подумала, раздобыть какой-нибудь артефакт или на худой конец цепочку с трикветром, инкрустированным бирюзой. Хоть что-нибудь, чтобы помогло бы мне пройти отбор. Даже крошечный талисман на удачу мог сослужить хорошую службу.
Может, просто оставить саквояж здесь?
Нет. Я должна взять хоть что-то, что придаст мне чуточку храбрости.
С щелчком открываю сумку и достаю дедушкины часы с гравировкой «Bidh an fhuil a 'dìon [(гэл.) Бээгх-эн-фуил-э-дайэн – Кровь защитит]» на обратной стороне.
– Стой, – тот, что с бородкой, вскидывает передо мной руку, не давая пройди. Потом смещается чуть в сторону и поворачивает вытянутую руку ладонью вверх: – Сначала я проверю.
Пожимаю плечами, за цепочку протягивая часы. В них нет ничего магического, тем более запрещенного. Лишь воспоминания о дедушке.
Парень нажимает на серьгу-каффу, прикрепленную к раковине уха, и на его переносице материализуются очки: еще одно чудо на пересечении магии и технологий.
Щелчком надвинув два увеличительных стекла на правый глаз, он сканирует часы.
– Чисто, – выносит вердикт стражник, даже не прикоснувшись к моей семейной реликвии. – Можешь проходить.
Вход в Таомаир – одна из тайн этой Академии, о нем даже не упоминается в путеводителе. Кто проезжает мимо, или специально подходит близко, чтобы посмотреть, видят все по-разному. Я, к примеру, увидела неприступный ров, без признаков моста. Другие – вполне могут наткнуться на глухую стену, уходящую в небеса или скалистые выступы, ощерившиеся, словно дикий волк, или даже отрезанный от суши бушующим морем островок.
Это значительно усложняет осаду Академии, хотя сейчас замок Ойхе-найед не является центром оборонительных сил Таомаира, как много веков назад, и хранилище артефактов за это время изрядно поредело.
Подхожу вплотную к двери, и только тогда понимаю, что не знаю, что делать дальше.
Оборачиваюсь посмотреть на часовых, но они лишь ухмыляются. Тот, что на вид помоложе, делает отгоняющее движение кистью руки.
Ладно.
Провожу рукой по изрядно укороченным волосам, которые сейчас выглядят спутанным клубком ржавой проволоки, и вдыхаю: слышу, как скрипит натянутая ткань корсета.
Хорошо... Значит, это первое испытание отбора, и я должна сама догадаться.
Внимательно осматриваю дверь, но ничего примечательного не замечаю, потом принимаюсь перебирать пальцами по шершавой поверхности. Вдруг нащупаю какой-нибудь рычажок, или камень, который запустит в движение механизм. Но рубиновые глаза дракона – единственное яркое пятно на этом темно-сером полотне. И они не смещаются в сторону и не вдавливаются внутрь.
От головы пальцы ползут вниз по шипастому позвоночнику, и ниже – к хвосту. На последних десяти чешуйках я нащупываю выпуклости. Приглядевшись, понимаю – это слова, написанные на древнем языке.
« Tha armachd an aghaidh do nàmhaid» [(гэл.) Ха-арм-акх-эн-аогх-и-до-нав-эй]
Замечательно. Я хоть и знаю древний язык, но не настолько, чтобы говорить на нем – лишь слова действия и обозначения основных элементов и понятий, необходимых в бою (тем слова, что использовались в бытовой магии, я всегда подглядывала в маминой книжке), плюс названия драконов.
Из выцарапанных закорючек знакомы только два слова «оружие» и «враг».
Похоже, это загадка или вопрос. И надо рискнуть и дать ответ.
↫19↬
Оружие. Враг. Если чутье меня не обманывает, я должна назвать оружие, которое можно использовать против врага.
В голове проносится сотня подходящих вариантов: от самострела до скалки (А что? Чем угодно можно причинить вред ближнему). Но ни одно из них не рождает ощущения, что это самое то. В вопросе подвох, не может не быть. Иначе все было бы слишком просто.
То, что можно использовать против врага... И соответственно, то, что он может использовать против тебя... Если исключить все очевидные ответы, вроде колюще-режущих, тяжелых и огнестрельных предметов, останется только выбрать что-то нематериальное – то, что нельзя пощупать, но можно ощутить: чувства, связи, отношения.