Кто-то шлепает меня по плечу, подталкивая в сторону.
– Уймись, Уорт! – шикает другой, помогая мне не повалится на землю: влага с волос заливает глаза, голова еще кружится, а желудок болезненно сжимается, сигнализируя, что после воды настанет черед утренней яичницы, а потом уже желчи. – Дай парню прийти в себя!
Слово «парень» приводит в чувство. Стряхиваю чужую руку с плеча, выпрямляюсь и утираю лицо рукавом. Проморгавшись, наконец, могу разглядеть толпу собравшихся – где-то 30 человек – в такой же форме что и я. Правда они не выглядят точно мокрые курицы.
– Ты, что в фонтан свалился? – гогочет парень, футов семь высоту, не меньше. Блондин, с почти выгоревшими волосами.
Стискиваю зубы, не ответив: ушибленный о бортик фонтана бок все еще ноет.
– Как будто ты лучше справился! – встает на мою защиту брюнет – тот, что подставил мне плечо, когда меня накрыла тотальная дезориентация. – Он, видимо, пытался увернуться, от того, что переместило нас сюда. Ты, готов поспорить, даже не заметил ничего, пока оно не врезалось тебе в спину.
Смешок вырывается изо рта помимо воли.
Вот же простофили. Переместил нас всех сюда не ворон, а фонтан. Видимо, достаточно было его коснуться, чтобы заклятие активировалось.
Стоять в центре, когда все на тебя смотрят, неуютно – будто все они пялятся на мою грудь. Поэтому я спешу смешаться с толпой, но эти двое – Уорт и второй тощий, черноволосый, болезненного вида, хвостиком следуют за мной.
– Эй, чего смешного? – хмурится бугай. Как будто смешок относился к нему.
– Меня зовут Мерауд. Можно просто, Меро. А тебя? Как думаешь, почему нас сюда переместили? – затеряться в толпе, пусть даже среди людей в одинаковой форме, имея примечательные рыжие волосы, не так-то просто.
Резко разворачиваюсь (и кажется, даже кого-то толкаю), чтобы ответить коротко и ясно: да так, чтобы эти прилипалы отстали. Нет ничего лучше, чем жесткая правда. Подумают о том, как остаться целыми, а не как завести друзей.
Но меня опередили.
– Мы в Ар-таов-а-ала [air taobh eile (гэл) – по ту сторону], в подлунном измерении. На тренировочной арене Таомаира.
↫20↬
Вздрогнув, поворачиваюсь на звук голоса. Раздражающе знакомого.
И только потом, спустя пару драгоценных мгновений, как раз тогда, когда серые глаза от удивления становятся больше, я понимаю, что зря подалась порыву. Как будто я могла ослышаться, и кандидатом, перебившим меня, мог оказаться кто-то другой. А не Артур Бедивир Хоран.
– Привет, – голос подводит меня и я, откашлявшись, добавляю в него чуть больше низких тонов: – Как жизнь… у-умник?
Хотелось ненавязчиво съязвить – но желания часто расходятся с действительностью. Особенно, когда на тебя смотрят таким внимательным препарирующим взглядом.
Выбрасываю руку вперед для рукопожатия, но так как Хоран даже не шевелится, моментально сцепляю пальцы в замок за спиной: чувство, что меня даже форма ногтей может выдать. Взгляд невольно скользит вверх, к невыразительному серому небу с неестественно яркой луной вместо солнца.
– Хорошая погодка, верно?
О чем говорят двое почти состоявшихся джентльменов? О размере семейного фонда, о силе энерго-магических потоков и, конечно же, о погоде. О чем еще?
– Сложно сказать… Тут, кажется, даже ветер не дует… – мои глаза с облегчением находят худое лицо Меро. Но затылком я все еще ощущаю на себе взгляд Хорана.
Готова поспорить, он щупает свой подбородок с ямочкой, а в его мозгу крутятся шестеренки, сопоставляя одно с другим. И либо он уже догадался, и думает, как бы поунизительнее меня раскрыть… Либо мне повезло, и Хоран силиться вспомнить, где он меня видел и почему мое лицо кажется ему знакомым.
– Конечно, откуда же здесь взяться ветру? Это же так называемое, подлунное измерение, вотчина Трехликой Богини. Мир вокруг – лишь отражение нашего, – начинаю быстро бормотать, не дав волнению забрать последние крохи выдержки: я не должна бурно реагировать на его взгляд. Я ведь его не знаю. Дэнни Сантьяго и не должен знать Артура Хорана. – Смотри! – разворачиваюсь, указав на западную башню. Артура стараюсь не замечать: пристальное внимание с его стороны списываю на то, что он впервые в жизни решил послушать кого-то, кроме себя любимого. – Золотой дракон на шпиле целый! Хотя все знают, что почти сто лет назад, если память мне изменяет в 1714 году, фигурку сбил Томас Феллон, выполняя свой знаменитый вираж.