Заметно расслабляюсь и чересчур жизнерадостно мотаю головой.
– Понятия не имею!
Все остальные мигом теряют интерес к нашему разговору. Вот бы и Хоран тоже, из-за относительной бесполезности моих сведений, решил, что я не стою его драгоценного внимания. Ага, надейся и жди, наследница семьи Каделл.
– А мы раньше точно не встречались? – Хоран стучит указательным пальцем по губе. Обычно он так делает, когда пытался выдать какой-нибудь постулат, насквозь пропитанный царским высокомерием и чувством собственной правоты.
↫21↬
Теперь уже молча качаю головой. Голос бы меня подвел, открой я рот. Когда я злюсь низкие нотки превращаются в высокие, обида и возмущение звенят в нем, как бубенцы.
– Нет... – парень повторяет мое движение. – Я точно...
Снова делает шаг навстречу, нарушая мое личное пространство, даже ближе склоняется, игнорируя все нормы приличия. Упорно смотрю в сторону, лишь бы не на него. Запах земли, пороха и металла все тот же: это прогоняет ощущение нереальности, эфемерного сна – обычное дело для мест, подобных подлунному измерению. Чешу кончик носа, прогоняя зуд в носу.
– ... уже видел твое ли...
Пронзительный клич – не то рык, не то низкий визг – прервает Хорана: все собравшиеся, как один, поворачивают головы на источник звука: нечто стремительно приближается ко внутреннему двору Академии. Очертания с каждой секундой вырисовываются все четче. И сомнений остается все меньше. Дракон, неуклюже лавирующий в туманном мареве подлунного мира. Грузное тело с грохотом приземляется, да так, что одна из лап сносит верхушку фонтана. Брызги воды смешиваются с каменными ошметками. Дракон начинает шипеть, издает рык и выпускает струю огня в мраморный обрубыш. Большинство кандидатов бросается в рассыпную – в основном в галерею, чтобы схорониться за колоннами и свернуться калачиком на полу. Одиннадцать человек кидаются в сторону только для того, чтобы уйти с линии огня, когда дракон повернется. Пламя не взяло мрамор, лишь подкоптило. Один мощный взмах хвоста сносит под корень остатки фонтанной скульптуры.
В нише между небольшой пристройкой и аркадой, самый лучший обзор, с самой меньшей вероятностью быть замеченными. Я ринулась к этому слепому пятну еще до того, как дракон приземлился.
– Ставлю пять золотых, что это виверна.
Оборачиваюсь, во все глаза уставившись на Бедивира. Я-то думала, он в числе первых удрал под мнимо спасительные своды опоясывающей двор галереи.
– Вряд ли. Крылья похожи, да. Но слишком он неповоротливый...
– Тогда... – Артур растягивает слова так, будто бы нам вовсе не угрожает реальная опасность, – …колхидский дракон?
– У них крылья только для красоты. Летать не умеют. Хотя мордой – вылитый Колчис из энциклопедии, прародитель всех колхидских тварей.
Перед нами разворачивается нешуточная битва – в дракона швыряют заклятиями, пытаются зацепить оружием, которое ухитрились пронести через пост охраны. Он яростно отбивается, вертя головой. Правда, что-то в его движениях... Не совсем нормальное... Он реагирует только на прямую атаку, совершенно не замечая тех, кто отважился высунуть нос из укрытия и подойти ближе.
Среди смельчаков-драконоборцев заметила Мерауда и Уорда. Первый обстреливает дракона магическими сферами «Ушг-а» [Uisge (гэл.) – вода]. Дополняя их разрядами молний. Белокурый амбал же на удивление ловко управляется с заклинанием, что продемонстрировал мне Артур: потоки воздуха поднимают камни с земли и роем обрушиваются на отливающую серебром чешую. Я каждый раз невольно дергаюсь, когда звериный крик боли достигает до моих ушей.
Да, рейурам приходится сражаться с драконами и убивать их. Но наблюдать за этим невыносимо. Я пережила, если бы на учеников напала стая сумеречных драконов – безумно-опасных тварей, по одной из легенд, порожденных самой тьмой. Покрытые ядовитыми шипами, стремительные, смертоносные, убивающие всех без разбора, даже своих дальних сородичей, не имеющих иммунитета против их яда.
Сердце сжимается с очередным низким воем, но я не могу ни помочь дракону, ни помочь Меро и остальным убить его.
– Это гибрид, – тихо отвечаю, отвернувшись. Совет дяди всегда смотреть в лицо опасностям и всему тому, что бередит душу, забыт.
– Держи, – подкинув на ладони мешок с монетами, Хоран протягивает его мне.