Часы...!
От них исходит легкое красноватое свечение.
Позади меня хрустит каменная крошка: – я не могу повернуть голову и посмотреть, кто это. Но и так предположений немного.
Рука начинает неметь – а я понятия не имею, что будет, если я ее отпущу.
Как было бы просто, владей я магией, как остальные. Одно слово: «Скресс» [sgrios (гэл.) /skress/ – уничтожить] – и колонна рассыпалась бы в мелкую крошку.
Я даже губы не разлепила – часы коротко вспыхивают, щит, моргнув, пропадает и меня с ног до головы осыпает каменной крошкой пополам с розоватыми осколками кварца.
– Надо же. А я думал ты совсем бездарь, – свистит Хоран.
Я отплевываюсь от песка и пытаюсь продрать глаза – ответить недосуг.
– Ты что творишь, Арт?! – мелодичному голосу никак не идет ругательство, последовавшее за вопросом: – Облезлый баши-аг [Beisteag (гэл.) /bashj'-ag/ – червь]!
– Привлекаю твое внимание.
Я уже проморгалась – и теперь имею сомнительное удовольствие лицезреть неуместную ухмылку королевского племянничка.
– Ополоумел? – у Корделии даже глаз дергается. – «Бул-эг» [Builg (гэл.) / bu'l'-èg / – пузырь] бы вокруг себя поставил... Чего без защиты попер?
– Я знал – каков бы ни был расклад, ты придешь ко мне на помощь. А то тебя недоорешься.
– С какой радости? – лицо девушки – надо сказать очень нежное, кукольное лицо, которое не портили ни пятна грязи, ни копоть – излучает недоверие и враждебность. Хоран явно не из ее любимчиков. Жаль… Идея со сводничеством накрылась...
– Ну как же... – Артур деалет шаг в ее сторону, голос становится вкрадчивым, медовым. Вытянув руку, указательным пальцем цепляет непослушный локон – единственный волнистый из остальных прямых, кроваво-красный. – В память о нашей старой дружбе.
– В гробу я видала такую дружбу...
Меня передергивает – как этот дурень можешь крутить амуры, когда такое вокруг творится? – и тут две пары глаз, не сговариваясь, обращаются ко мне.
Отвожу взгляд, усердно отряхивая убитый в хлам китель.
↫23↬
– Ты лучше ему спасибо скажи, – машет рукой в мою сторону Корделия.
Да, кстати... – снова эти серые глаза впериваются в меня с жадным интересом.
– Некогда болтать! – пытаюсь переключить внимание этих двоих на действительно важную вещь. – Надо остановить сражение! Дракона нужно освободить!
– Что за чушь он несет? – с сомнением выгибает белесую бровь девушка: мои отчаянные жестикуляции ее не впечатляют. Вдруг плавная линия скул становится жесткой, лоб прорезает складка: – Или ты хочешь, чтобы мы провалили испытание?
Она шагает на меня, глаза вспыхивают – я невольно пячусь, замахав руками.
– Нет, что ты!
Корделия стреляет глазами в Хорана.
– Заморыш прав, – стискиваю зубы. Все-таки Хорана даже могила не исправит. Высокомерный линдворм! – Это будет грязная победа.
– Не поняла? – сапоги девушки скрипнули, когда она всем корпусом повернулась к Артуру, кулаками упершись в талию. – Никто из нас не использует ни магию падших драойхов, ни их артефакты!
Артур выдерживает паузу, прежде чем ответить. И то отвечает словно лицедей на фестивале Лугнасад [название месяца август, кельтский языческий праздник начала осени; его название переводится как «сборище Луга» или «свадьба Луга»] – много пафоса, мало смысла:
– А ты приглядись хорошенько. Ничего не смущает?
Блондинка оборачивается – туда, где ее нечаянные напарники по оружию пытаются измотать существо, которое и так находится на последнем издыхании.
Закатываю глаза. Не время для игр в шарады. Времени мало. Я не прощу себя, если не помогу ему. Этот бедняга и так страдал достаточно.
– Это слепой дракон. С подпольной арены, –разворачиваюсь и бросаюсь вперед, подгоняемая хриплым рычанием. Способностей к боевой магии у меня ноль. Но теперь я знаю, что часы могут подсобить мне в этом вопросе.