– А разве мы не должны убивать драконов, представляющих опасность? – осторожно интересуется Мерауд.
Анрей, внимательно посмотрев на него, кивает.
– Верно. Но разве дракон, с которым вы дрались, представлял угрозу? – каждое слово дядя произносит медленно и четко, будто мы на лекции, и он хочет донести до нас какую-то мысль.
– Они все опасны! – тон Корделии резонирует с вежливым вопросом Меро. – Он чуть не раздавил Примроуза!
Девушка грубо тыкает пальцем в рыжего парня, которого чуть не затоптал дракон. Он дергается и даже отступает, когда все поворачиваются к нему. А потом мучительно краснеет.
– Мисс Риделл, – ректор отвечает ей так же спокойно, интонация его голоса ни на йоту не поменялась, – вы – весьма талантливая девушка. Но одного таланта мало, чтобы стать настоящим рейуром. Нужно чутье. Надо уметь чувствовать, когда нужно отступить, а когда пощадить врага. Неправильно принятое решение – может привести к необратимым последствиям. Убей Вы этого дракона в реальном мире, долго не прожили бы. Гибриды после смерти имеют обыкновение взрываться. Поэтому на аренах их не убивают, иначе на не совсем честные жители Драгонстоирма давно бы уже устраивали петушиные или собачьи бои.
– То есть, убей мы его, – уже менее дерзко спрашивает Корделия Риделл, – Мы бы провали экзамен?
– Именно.
Все прямо или украдкой бросают взгляд сначала на Хорана, потом на меня. Именно мы помешали им совершить кровавую расправу над бедным, замученным существом.
Анрей отворачивается от Корделии и смыкает руки за спиной.
– Хоран, Сантьяго, за мной.
Желудок будто сжимает ледяной кулак великана. Дядя знает. И сейчас мне влетит по полной.
Но… Зачем тогда ему нужен этот линдворм?
Кошусь на Артура – тот пожимает плечами и следует за Арх-Магистером.
Конечно, чего ему волноваться. Он-то думает, что его похвалят или даже как-то наградят.
Плетусь за ними погруженная в мрачные думы и морально готовлюсь к тому, что Хоран поднимет меня на смех, когда правда вскроется.
Позволяю себе помечтать ровно на несколько мгновений: А вдруг наследный племянничек решит, что я опозорила честь семьи, и разорвет помолвку?
Глупо надеяться... Да, к тому же, ничем хорошим это не обернется.
Дядя, как ни странно, минуя поворот к главной лестнице, идет к пристройке – покосившейся, невзрачной, со старой деревянной крышей, вместо загубленной каменной. В ней, как я знаю, хранятся драконьи сбруи, которые уже давно не используются, иссякшие магические артефакты и прочий хлам.
Дядя делает взмах рукой – пыль и копоть слетают со старой, прогнившей двери, и я вижу уже знакомый знак «Сдвоенной Лагуз».
Касание активирует комбинацию рун, и дверь с противным скрипом открывается: шум и гомон из переполненного кадетами коридора заполняет уши. Дядя Анрей шагает внутрь. Пара рейуров, заметив его, здороваются, почтительно приложив ладонь к груди.
– Идем, – ректор оборачивается. Хоран первым перепрыгивает едва светящийся оранжево-красным прямоугольник дверного проема.
Я же оглядываюсь назад.
– А как же они?
– Их заберет куратор.
Липкая рука страха сжимает сердце.
А нас...?
Кого-то из нас двоих исключат еще до начала первого занятия? Или же еще хуже – мои родственники сговорились, а зловеще-отвратительную церемонию окольцевания проведут прямо здесь?
↫27↬
Анрей размеренным шагом идет в свой кабинет, но все равно у двери с вырезанным на ней драконом с кроваво-красными рубинами вместо зрачков, мы оказываемся слишком быстро.
Переступив порог, я на мгновение задерживаю дыхание. В путеводителе, ясно дело, не было ректорского кабинета – и он поражает меня не только колоссальными размерами – раза в два, или даже в три больше нашей гостиной в столичной резиденции. Обстановка роднит его с музеем древних артефактов, единственное различие – наполнение кабинета было отполировано до блеска, ни одной царапины, ни недельного слоя пыли. Позолоченные детали приборов навигации, занимавших весь дальний стеллаж, переливаются в лучах солнца – свет проникает через витраж на стеклянном куполе Башни Фэр-анн [(гэл.) земля]. Завораживающее зрелище.