– И ты согласен? – резко разворачиваюсь. Перетянутый корсетом бок отдается болью. Но я едва ее замечаю. Артур вальяжно, насколько это вообще возможно, располагается на узкой табуретке, и делает большой глоток уже остывшего чая. Моего чая. И... Этот... (будь он десять раз проклят!) напыщенный павлин пожимает плечами и продолжает пить чай.
Дыхание учащается, стоит посмотреть на маму: и становится душно. Невыносимо душно. В этой комнате, в этом доме. Среди этих людей. Во всем этом дефектном мире!
– Mija [(итал.) – дочка]. Дочка... – лаохский акцент мамы немного приводит меня в чувство.
Поднимаю от стола руку с выставленным указательным пальцем, мягко прерывая ее.
Мне все еще хочется крушить все вокруг, бить посуду и ругаться как сапожник. Ох... С каким бы превеликим удовольствием я бы отыграла нестройную клавишную мелодию наглой физиономией Артура Бедивира Хорана... Но это делу не поможет. Только все усугубит.
Закрываю глаза, сделав глубокий вдох.
Нужно найти решение, как выкрутиться из кошмарной ситуации под названием «Замужество». Мне не улыбалось ближайший год провести словно с табличкой на шее: «Невеста одного из самых завидных женихов Драгонстоирма». Эх... И почему у нынешнего короля Коранна нет сына?
Нет, не время нырять в размышления «А что, если...?» Драгоценные секунды утекают одна за другой... Надо придумать, что-нибудь, чтобы мама успокоилась на ближайший год. Что же может убедить ее не торопиться…? Ах, если бы тетя Иви была здесь... Она бы...
– Даниэлла, тебе нехорошо...?
– Я согласна.
Резко распахиваю глаза: мама от неожиданности вздрагивает, а Хоран давится чаем и заходится в надрывном кашле.
↫2↬
– Mija [(итал.) – дочка]! – от переизбытка чувств мама начинает хлопать в ладоши. Обычно она себе такого не позволяет.
Главное, не допускать в голову мысли, как она расстроится, если, не дай Великие Боги, мой план провалиться, и все всплывет наружу.
– Ты приняла правильное решение, милая.
Мама светится, а за спиной – подозрительная тишина. Хоран, похоже, переваривает мой ответ вместе с дармовым чаем.
Давай, женишок, пойди на попятную, облегчи мне жизнь.
Подавляю искушение обернуться, чтобы полюбоваться его наверняка шокированным лицом. Артур по моему убийственному взгляду поймет, что замуж за наследника Дома Бедивир я пойду только, если к алтарю потащат мой гниющий труп. Нет... Почему сразу «мой»? Пойду только, если на следующий день стану благородной вдовой.
– Но с одним условием.
Улыбка мамы увядает, в глаза прокрадывается подозрительность.
– Следующий год я проведу у тети Иветты.
– Дани, – черные брови наползают на глаза: упоминание о сестре маме не понравилось. – Иветта не лучший пример для подражания...
– Но в свои девятнадцать она получила титул Императорской Леди! – иду сразу с козырей. Мама часто говорила, что тетя Иви – талантливая и умная женщина, другая бы не смогла оказаться в шаге от королевского престола. Только взбалмошная. Я другого мнения, но стараюсь держать его при себе. Я лучше ознакомлена с историей восемнадцатилетней давности. Интересно, мама бы сильно расстроилась, узнав, что Иветта не проиграла покойной королеве, а просто отказалась становиться невестой наследного принца Коранна?
– Mija [(итал.) – дочка], я не думаю, что это хорошая идея...
Мама точно уловила восторг в моем голосе. А к вещам и людям, которые мне нравятся, она всегда относиться с настороженностью и подозрением. Будто мои предпочтения потенциально опасны. Даже за нашим с папой времяпрепровождением она следит точно коршун: не приведи Боги, ее милая дочурка научится одним взмахом сабли отрубать головы потенциальным женихам! Поэтому настоящий меч я держала в руках всего два раза. Один раз, когда папа великодушно дал подержать свой «Агро», после первой успешной контратаки (мама, невольно став свидетелем этого торжественного момента, тут же рухнула в обморок, потом неделю я была вынуждена натирать ее виски маслом мяты). Второй раз мне посчастливилось прикоснуться к папиному клинку, когда он в очередной раз вытащил его из искусно отделанного деревянного ящика, чтобы почистить (сделала я это тайком, пока никто видел). Помню его, как сейчас: рукоять из белой слоновой кости с кожаной оплеткой, темляк [ремень, петля, шнур или кисть на эфесе холодного оружия или рукояти инструмента] с нашим родовым гербом, огненным орлом, позолоченная гарда и посеребренный клинок с продольным желобом… Красивое и смертельное оружие. Как вспоминаю, будто снова ощущаю его тяжесть в моей руке и острое чувство горечи: для меня никогда не сделают ничего подобного и в наследство мне «Агро» не достанется. Максимум, что я могу получить – это серебренный швейный набор с кружевным узором, который мама привезла из своей родной и далекой страны Лаох, стране палящего солнца и величественных построек древности.