Вздрагиваю всем телом и распахиваю глаза. Туалетный столик подо мной возмущенно крякает. Хватаюсь за край, чтобы не свалится на пол и осторожно слезаю. Вслед за мной на пол падают металлические и стеклянные баночки до этого стоявшие ровными рядами.
– Гляжу, ты забыла, что в прошлом месяце отец подарил мне новое зеркало.
– Это не зеркало, – морщусь я, ощущая скрипящий темно-розовый порошок на своих пальцах и борясь с желанием вытереть ладони о свою юбку.
Этта пожимает плечами и отрывается от своего вышивания, чтобы с улыбкой посмотреть на меня. Она не злится на разбросанную и, возможно, испорченную косметику. На душе становится легко.
Подойдя ближе, она сначала протягивает мне платок. Я принимаюсь энергично оттирать следы своего преступления с рук: не Дай Боги, испорчу дорогую обивку или заляпаю шторы из парчи! Этта стоит, ровно держа спину, как и подобает особе королевских кровей. Ладонь с длинными и тонкими пальцами опускается на мое плечо. Я среднего роста, но рядом с Эттой ощущаю себя коротышкой.
– Я скучала, – отвечает она все тем же ровным голосом, лишь слегка окрашенным в тон искренней радости. – От тебя все лето не было вестей. Что делала?
– Проводила скучные деньки в загородном поместье, распивая чаи и слушая унылые литературные чтения.
– Могла воспользоваться ска-ханом, как сейчас. Что мешало? – Этта отступает и принимается собирать упавшую косметику. Она с детства была такой – по возможности, она делала все сама, что очень злило ее отца. Это был ее крохотный, едва заметный, бунт против дворцовых правил.
– А то ты не знаешь мою mamma [маменьку (итал.)], – недовольно ворчу, чувствуя, как внутри прокатывается волна стыда: это отговорка, грубая и не умелая. Если бы я хотела, меня бы ни одна закрытая дверь не остановила. После громких заявлений, что я смогу убедить родителей и поступлю в академию своей мечты – было немного стыдно смотреть в глаза подруге. Ведь в прошлый раз я не сдержалась и резко прошлась по ее кроткому смирению в отношении ее наследных прав. Этта тогда почти не изменилась в лице. Но на то она и принцесса – Генриетта превосходно умела держать себя в руках.
– Чудо, что ты смогла ускользнуть от ее пристального внимания, – уголки ее аккуратных, будто нарисованных умелой кистью, губ вздрагивают в полуулыбке.
Этта подходит к окну и опускается на тахту. Ее лицо цвета слоновой кости в обрамлении иссиня-черных освещают разноцветные лучи, и она становится похожа на волшебное существо Затерянного Леса.
Может показаться, что принцесса из Дома Бедивир недостаточно рада моему визиту. Но я слишком хорошо ее знаю, чтобы понимать: все обиды (если она тогда приняла мои слова всерьез, а не списала все на несдержанный порыв обиженной девочки) забылись: легкое похлопывание по расшитой шелковыми нитями обивке –красноречивее любого, самого громкого слова.
Присаживаюсь рядом, но не знаю, с чего начать. Со свалившейся на голову помолвки? Или может, с того, что если она мне не поможет, через год я стану... Как там это называется? Ее двоюродной невесткой? Или сразу начать с мой безумной идеи?
– Эй, – мягкий оклик и чуть холодные пальцы накрывают мои: я перестаю терзать муслиновую юбку своего платья и поднимаю глаза. – Говори все как есть. При мне тебе не стоит наряжать слова в красивую обертку.
– Ладно. Я... Начну с самого начала. – набираю в грудь побольше воздуха: – Сегодня со мной случилось худшее чаепитие в моей жизни...
Я выложила все Этте в красках, не стесняясь в выражениях, то и дело вскакивая и махая руками, словно птица на взлете.
– Я решила! – бью себя кулаком в грудь, будто собираясь на затяжную войну.
– Тише, – Этта тянет меня обратно на кушетку. – Иначе весь замок узнает о твоих планах.
– Точно, – понижаю голос до шепота. Подозрительность волной проносится по телу: А вдруг кто подслушает? Это же будет грандиозный скандал! – Я собираюсь... поступить в Таомаир. Переоденусь мужчиной, подружусь с этим коз... – Генриетта нахмурилась. К кузену у нее нет такой острой неприязни, как у меня: поэтому весь мой обличающий монолог пришлось проглатывать окончания всех едких словечек в адрес Бедивира Хорана. – ... С Ар... туром... – с трудом произношу его имя вслух. Аж зубы сводит, будто я съела самую кислую сливу из корзины. – А потом я брошу все силы на то, чтобы переубедить его. Вот увидишь. Не пройдет и двух месяцев, как Бедивир Хоран решит, что породниться с семьей Каделл – не просто плохая идея. Наисквернейшая для всего рода Бедивир! Он поймет, что я худшая кандидатура на роль его невесты!