Объяснение значения этого термина связано с проблемой религии Ахеменидов и судьбами учения Зороастра в Западном Иране. Общепринята интерпретация слова ayadana как «место культа, святилище», от древнеперс. yad- «поклоняться» (мидийское *уаг-, древнеинд. yaj-). Такое истолкование поддерживается эламским и вавилонским соответствиями, означающими «дом богов», но как выглядели эти храмы 11? Предполагалось, что Uyadana были святилищами, специально предназначенными для культа ахеменидских царей; однако, поскольку Гаумата причислил себя к роду Ахеменидов, маловероятно, чтобы он стал уничтожать династические храмы. С другой стороны, ayadana существовали до Гауматы и после него, а так как у нас нет данных о том, что Гаумата покидал Иран и действовал за его пределами, то можно заключить, что ayadana были характерны для персов (и мидян), — это местные святилища, находившиеся под покровительством Кира, Камбиза, позднее Дария и его преемников. Гаумата уничтожал эти святилища, скорее из религиозных, нежели из династических соображений. Он мог быть зороастрийцем, но отнюдь не обязательно должен был разрушать местные храмы, которым покровительствовали ахеменидские правители. Кажется слишком рискованным, следуя античной традиции, считать, что настоящим именем Гауматы было Сфендадат, и принимать более позднюю версию магов, которая отождествляет его с зороастрийским мучеником Спентадатом, сыном Виштаспы, и превращает, таким образом, Гаумату в зороастрийского героя, боровшегося с Ахеменидами, но выступившего в зороастрийской традиции под другим именем 12. Святилищем типа ayadana могло быть сооружение в Накш-и Рустаме (рис. 34), известное под именем «Ка’ба Зороастра» и расположенное напротив ахеменидских царских гробниц, но это не более чем предположение.
Религия Ахеменидов давно уже является предметом дискуссии, причем мнения исследователей и до сих пор остаются весьма разноречивыми. Выше мы уже затрагивали эту проблему. Данные вавилонских текстов, а также анализ действий Камбиза в Египте позволяют заключить, что и Кир, и Камбиз использовали религию в качестве политического оружия для укрепления своей власти. Вавилонские, египетские и иудейские божества почитались, по-видимому, обоими царями, и нет оснований утверждать, что политика Дария в этом отношении сильно отличалась от его предшественников. «Магофобия» вряд ли имела целью истребить всех магов: не более чем через 15 лет после восшествия Дария на престол мы находим в эламских табличках упоминания о магах, действовавших в Персеполе 13. Остается и до сих пор неясным, отличались ли верования магов в период до Дария от тех, которые разрешено было исповедовать после Дария. Предположение о существовании нескольких «сословий» магов — жрецов и чиновников — вполне вероятно, хотя и не доказано 14. Несомненно, что маги исполняли роль будущих кадиев (религиозные руководители, а также судьи и чиновники в мусульманском мире) и что в древнем Иране они могли разделяться на несколько групп. Среди них были, очевидно, последователи Зороастра, но и они могли петь те же гимны и теогонии (посвященные, возможно, происхождению всего сущего), что и их собратья в Восточном Иране. Страбон сообщает (XI, 532), что «все священные обряды персов почитаются мидийцами и армянами», а также, добавим мы, и другими народами.
Мы не будем останавливаться подробно на вопросах, связанных с культом Ахура Мазды,— во времена первых Ахеменидов не было еще канонической церкви с установившимися догмами, а проследить генезис и эволюцию верований, как известно, чрезвычайно трудно. В списке божеств, относящемся ко времени ассирийского царя Ашшурбанапала, упоминается имя Ассара Мазаш. Отождествление его с Ахура Маздой оспаривается 15, однако вряд ли есть основания полагать, что последний был изобретением Зороастра. Как и древнеперсидская клинопись, имя Ахура Мазды впервые широко представлено при Дарии, но из эламской версии Бехистунской надписи (IV, 62) следует, что Ахура Мазда был уже богом ариев. Над изображением Дария на рельефе парит символ Ахура Мазды, похожи» на символ бога Ашура в Ассирии. Более того, Дарий вполне определенно провозглашает себя поклоняющимся Ахура Мазде (Бехист., IV, 44). Уже в это время Ахура Мазда был, несомненно, отмечен среди прочих богов, он являлся «царем над всеми богами» и его было легко отождествить с Зевсом и верховными божествами других пантеонов. Дарий на равных правах с магами мог считаться последователем Зороастра, несмотря на различия в погребальных обрядах или в ритуалах жертвоприношения и даже поклонения богам, так что трудно сказать, кто из них был «более зороастрийцем». Обряды и ритуалы, которые позднее стали отличительными признаками «ортодоксального» зороастризма, оформились постепенно и связаны по своему происхождению с разными культами. Для рассматриваемого периода бессмысленно говорить о «подлинном зороаетрийце» в зависимости от того, употребляет ли он хаому или нет, или исходя из особенностей погребального обряда. Нам придется еще не раз возвращаться к религиозным проблемам, поскольку они имеют первостепенное значение для Ближнего Востока — обстоятельство, не всегда в достаточной мере учитываемое представителями светской исторической школы в наши дни. К сожалению, многое из того, что написано о религии Ахеменидов, не подкреплено никакими доказательствами 16.