Следует упомянуть еще об одной характерной черте персидского владычества, которая проявляется особенно четко при сравнении с Грецией. Эта черта, быть может, яснее всего выступает в ответе Гидарну, сатрапу Западной Анатолии, который выражал недовольство по поводу отказа спартанцев поступить на службу к царю царей. Спартанцы отвечали так (Геродот, VII, 135): «Гидарн, советы, которые ты нам даешь, лишены мудрости. Ты знаешь только о том, что тебе кажется приемлемым, но не знаешь того, с чем ты убеждаешь нас расстаться. Ты понимаешь, как быть рабом, но ты ничего не знаешь о свободе, будь она горькой или сладкой. Если бы ты испытал свободу, ты советовал бы нам драться за нее не только копьями, но и топорами». Мы встречаемся с этим представлением о свободе как об естественном состоянии для греков и в словах Демарта, бывшего спартанского царя, который бежал к Ксерксу и участвовал в персидском походе против Греции. Обращаясь к Ксерксу, Демарт говорил о доблести и храбрости спартанцев и добавил (Геродот, VII, 104): «Хотя они и свободны, но не полностью свободны. Их господин — закон, которого они боятся гораздо сильнее, чем твой народ боится тебя». В этих словах содержится намек на те качества, которые определили величие Греции.
Notes:
J. Нагmalla, A recently discovered Old Persian inscription,— AAASH, t. II, 1953, стр. 1—16.
В документах из Элефантины написание hrzmy отмечено в письме 6, стк. 2, Ь-rzmij’ в письме 8, стк. 22, см.: A. Cowley, Aramaic papyri, стр. 16, Следовало бы ожидать форму с вавом после /i (*hwrzm-).
[Ср.: R. N. Frye, Continuing Iranian influences on Armenian,— «Yad- 174 Name -ye ‘IranT-ye Minorsky», Tehran, ‘1969, стр. H—10].
[Ср • R N Frye, Iran und Israel,— «Festschrift fiir W. Eilers», Wiesbaden,» 1967, стр. 74-84; R. N. Frye, Problems in the study of Iranian religions,—«Religions in Antiquity. Essays in memory of E. D. Goodenough», Leiden, 1968, стр. 588—589.}
Глава IV. Внешний Иран
Александр Великий и его наследие
Завоевание ахеменидской державы Александром и последовавшее за ним образование эллинистических государств — самое значительное событие в истории Ближнего Востока. Это событие в определенном смысле знаменует собой конец древней истории и начало новой эры — эры культуры, обычно называемой эллинизмом. Конечно, сам эллинизм это тоже лишь переходный этап к римскому миру. Эллинизм можно было бы считать явлением собственно греческой истории, но влияние его оказалось настолько широким, что последствия завоевания Ирана Александром приходится рассматривать как часть исторического наследия этой страны. Для Ирана Александр означал конец эпохи могущества и начало эры иноземного владычества и раздробленности. К сожалению, немногое известно о столетиях, отделяющих Александра Великого от возвышения династии Сасанидов; источники, в основном греческие, относящиеся к этому периоду, очень малочисленны. Тем не менее ясно, что в Иране в этот период произошли важные перемены, и наша задача — попытаться проследить их.
Александру посвящено так много исследований, что нет необходимости приводить здесь подробное описание его походов. Следует, однако, отметить основные причины успехов Александра. Еще задолго до своей смерти Филипп задумал поход против ахеменидской державы, и вполне естественно, что его сын осуществил этот план. Армия, которая должна была выступить в поход, состояла из двух основных частей: македонцев и греков, входивших в Коринфский союз. Этот союз, созданный при Филиппе силой оружия, Александр старался всемерно укреплять с тем, чтобы Коринфский союз служил средством контроля над всей Грецией, а война с Персией рассматривалась как дело всех эллинов. Армию Александра можно сравнить с наполеоновской армией, отправившейся на завоевание Египта: и здесь, и там рядом с саперами, топографами и солдатами шли историки, ученые, писатели. Подобно большинству армий древности, за войском следовали обозы, разраставшиеся после каждой победы, одержанной Александром. Боевые подразделения, состоящие из опытных и хорошо обученных воинов, возглавлялись офицерами, прекрасно знавшими военное дело. Македонская фаланга была, очевидно, для того времени лучшей формой боевого организма. Она составляла основу армии Александра, ее главную ударную силу. Тяжеловооруженная пехота македонской фаланги была более подвижной, чем сменившая ее впоследствии плотно сомкнутая фаланга воинов, вооруженных очень длинными копьями. Александр предусмотрел необходимость и выгоду применения кавалерии на равнинах Азии и неуклонно увеличивал число конных воинов своей армии. И все же конники Александра были той частью греко-македонской армии, которая уступала или, по крайней мере, не превосходила персидскую кавалерию. Поэтому во время походов в Восточный Иран Александр, не колеблясь, вербовал конников из местного населения, и, как правило, они служили ему верно.