— В этом есть стопроцентный смысл, — заверил Киф, и Софи почувствовала, как ее плечи немного расслабились, пока он не добавил: — Но должен спросить, почему я чувствую столько вины, исходящей от тебя, когда ты это говоришь. И да, это определенно вина… не пытайся отрицать. То же самое, что может разрушить твое здравомыслие, если ты позволишь выйти из-под контроля, так что… нам нужно придумать, как остановить тебя от этого чувства, хорошо?
Софи подтянула колени к груди, сосредоточившись на легком покачивании качелей на прохладном океанском ветру. Ей было легче сказать:
— Наверное, это потому, что я эгоистка. И я должна быть лучше.
— Потому что ты Мунларк? — спросил Киф.
Она кивнула.
— Я существую только для того, чтобы использовать свои способности, чтобы остановить Невидимок. У меня не было родителей, которые любили бы меня и хотели иметь ребенка, чтобы добавить к своей семье…
— Я тоже, — заметил Киф. — Я здесь из-за своего «Наследия».
— Знаю, — сказала Софи, ненавидя Кифа за то, что ему приходится жить с этим. — Но… по крайней мере, для тебя, поступать правильно означает игнорировать все их планы. Для меня все наоборот. Я была создана, чтобы делать свою работу. Довольно важную, насколько могу судить. И вот я здесь, отказываюсь делать это просто потому, что пытаюсь найти способ сделать свою жизнь немного более нормальной. И это просто… очень эгоистично и глупо с моей стороны. Это похоже на то, что я говорю за Импартер «Эй, мне надоело, что ты все время указываешь мне, с кем говорить… я больше не буду этого делать, пока ты не скажешь мне, почему я — квадратный!».
— Э-э, но ты не Импартер, Фостер… хотя я ценю тот тоненький голосок, который ты только что сделала, чтобы действительно показать персонажа, — поддразнил Киф. — Но если говорить серьезно… я понимаю, что ты хочешь сказать. Дело в том, что, однако, Черный Лебедь не сделал устройство. Они создали человека. Так что им придется смириться с тем фактом, что у тебя есть собственный разум… и чертовски умный. Иногда нормально — доверять себе. Если что-то кажется тебе неправильным, это, вероятно, неправильно. И если тебе кажется, что кто-то использует тебя в своих интересах, то так оно и есть.
— Наверное. — Софи вздохнула, крепче обняв колени. — Но… я продолжаю думать о том, что буду чувствовать, если кто-то пострадает в следующий раз, когда мы столкнемся с Невидимками, и мне придется задуматься, смогла бы я остановить это, если бы не была так упряма и не согласилась исправить Причинение.
— Но ты не должна этого делать. — Киф потянулся к ней, и на секунду ей показалось, что он собирается взять ее за руку… но вместо этого он схватил Джемми Доджерс. — Знаю, ты не поверишь, когда я скажу, но я все равно скажу, потому что тебе явно нужно это услышать… и думаю, что это может быть даже причиной того, что ты пришла сюда, чтобы поговорить со мной. Так что… слушай внимательно: это не твоя работа — защищать кого-то, Софи. Независимо от того, что ты думаешь… или сколько у тебя способностей… или какие планы были у Черного Лебедя, когда они создали проект Мунларк. Единственная твоя работа — быть Софи Фостер. И тебе решать, кто такая Софи Фостер.
— Да, наверное, ты прав, — сказала Софи, снова поворачиваясь к закату. Грустная улыбка появилась на ее губах, когда она добавила, — я тебе не верю. Но… спасибо.
— В любое время. — Киф хрустнул еще одним печеньем, и Софи закрыла глаза, позволив всему, что он сказал, еще несколько секунд кружиться в ее голове.
Было бы здорово, если бы ее жизнь действительно была такой простой.
Но мир был слишком, слишком сложным.
— Итак… как проходит поиск воспоминаний? — спросила она, желая заполнить тишину.
Он пожал плечами.
— Пока ничего нового… и приятная смена темы. Не думай, что я не заметил.
Софи выхватила у него Джемми Доджерс и вытащила еще одно печенье, медленно раскручивая половинки взад и вперед, решив найти способ разделить их.
— А как насчет другого нашего проекта?
Брови Кифа взлетели вверх.
— Если ты имеешь в виду поиски био-мамы-и-папы, я… не был уверен, что ты будешь в настроении говорить об этом после вчерашнего.
Софи еще раз осторожно покрутила печенье, наконец, почувствовав, что упрямое варенье отделилось. Она торжествующе подняла обе половинки и слизнула малину с пальцев.
— Не знаю… я чувствую себя более решительной, чем когда-либо, чтобы выяснить, что скрывает от меня мистер Форкл.
Киф сверкнул своей самой широкой улыбкой, откинулся назад и несколько раз медленно и гордо хлопнул ее по плечу.