Эти слова с таким же успехом могли быть гигантскими ножницами, перерезающими нити возбуждения, которые связывали вновь обретенную надежду Софи.
Она жила с эльфами достаточно долго, чтобы забыть, насколько быстрее люди меняются, чем эльфы. Все в Затерянных городах оставались в основном статичными, когда достигали зрелости. Эльф в тридцать лет выглядел точно так же, как и в сто тридцать, триста тридцать, тысячу тридцать и так далее. Единственным заметным отличием были кончики их ушей или то, как они решили подстричься или уложить волосы.
Может быть, именно поэтому Лондонские камеры не нашли мужчину.
— Не надо так расстраиваться, — сказал ей мистер Форкл. — Я помогу мистеру Дизнею создать некоторые базовые алгоритмы, которые позволят камерам предсказывать наиболее вероятные изменения внешнего вида и искать их. Конечно, все еще будет возможность для ошибки, но…
— Ты это сделаешь? — перебила Софи.
— Ну конечно! Это не должно тебя удивлять, мисс Фостер, — упрекнул он. — Боюсь, ты потеряла меня из виду. Допустила, что тот факт, что я не могу поделиться информацией о твоих генетических родителях, станет огромной пропастью между нами. Когда реальность намного проще. Мы все еще на одной стороне. Мы по-прежнему преследуем одни и те же цели. Все еще жаждем тех же ответов. Итак, как насчет того, чтобы мы попытались сосредоточиться на этих сходствах с этого момента?
Он протянул руку для рукопожатия, и, бросив быстрый взгляд на Кифа, Софи приняла ее.
— Отлично, — сказал мистер Форкл. — Я все объясню мистеру Дизнею, как только он вернется из Лоамнора сегодня вечером, чтобы он успел сделать все необходимые приготовления, прежде чем я приведу его в свой кабинет.
— Почему он в Лоамноре? — спросила Софи.
Мистер Форкл отпустил ее руку.
— Это секретная информация.
— Точно. А я — лидер Команды Доблесть, — напомнила ему Софи.
— Так и есть. Но никто другой в этой комнате не имеет необходимого допуска. И будет лучше, если ты не будешь использовать свою Телепатию прямо сейчас.
— Будет лучше, если ты сейчас ничего не будешь делать, — добавил Элвин, прежде чем Софи успела предложить всем убраться из комнаты, — только выпей бутылку Молодости и бульона. и постарайся уснуть. Дай нам, по крайней мере, остаток сегодняшнего дня, чтобы ты немного окрепла, прежде чем начнешь погружаться во все стрессовые разговоры. Сохрани обновления и беспокойся о завтрашнем дне.
— Элвин прав, — согласилась Ливви, протягивая Софи бутылку Молодости, в то время как Эделайн переместила ей миску бледно-фиолетового бульона. — Знаю, тебе не терпится вернуться к работе… и я это понимаю. Поверь. Но прямо сейчас твое внимание должно быть сосредоточено на восстановлении, или ты замедлишь процесс. И хорошая новость в том, что твои друзья блестящие и талантливые, и так же решительно настроены, как и ты, так что не нужно беспокоиться, что ничего не будет сделано. Они там прямо сейчас работают и записывают имена. А ты должна быть здесь. Так что сделай так, чтобы оно того стоило. Отдохни как можно больше.
Софи вздохнула и заставила себя сделать глоток бульона, который был немного сладковатым и немного соленым.
— Что это такое?
— Цветы Панакес, пропитанные кое-какими травами, рекомендованными Флори, — объяснила Эделайн. — Она думает, что это ускорит твое выздоровление.
Софи прикончила всю миску, и это немного облегчило боль в конечностях, отчего ей еще больше захотелось выбраться из постели.
— Постарайся уснуть, — сказал Элвин, возвращая одеяло на место, когда она отбросила его в сторону.
— Но я проспала целых три дня! — напомнила она ему.
— Это не был спокойный сон, — настаивал Элвин.
— Наверное, потому что я не устала, — возразила Софи.
— Я могу это исправить, — предложила Флори с порога. Она подошла к кровати, напевая колыбельную о размашистых ветвях, танцующих в совершенной гармонии с ритмом ветра, и цветы на балдахине Софи наполнили воздух своим сладким, успокаивающим ароматом.