— Эти гражданские убивали Парагонов, — ответил Льюис, не отводя глаз от взгляда Дугласа. — И они бы убили меня. По крайней мере, очень бы постарались.
— Ты усугубил ситуацию, — продолжил Дуглас. — Мне пришлось обратиться к Сверхдуше, чтобы покончить с бунтом. И только Богу известно, что потребуют экстрасенсы за свою услугу. Всё потому, что ты подвёл меня, Льюис.
— Что я должен был сделать? Они все будто с цепи сорвались! Я не могу каждый раз совершать чудеса!
— Тогда какая от тебя польза? — сказал Дуглас холодно. — Мне нужно знать, что я могу положиться на тебя, Льюис.
— Ты можешь! Ты же знаешь, что это так, Дуглас. Ты же знаешь... Я всегда поступаю правильно.
— Я больше ничего не знаю! Я был готов расстаться со своей Короной ради тебя, Льюис, а придя сюда, что я вижу? — Дуглас впервые посмотрел на Джес. — Как я могу делать свою работу, если больше никому не могу доверять?
Он резко развернулся и вышел из лазарета с гордо поднятой головой и прямой спиной, но никто не видел его лица. Джесамина сжала руку Льюиса, и поспешила за Дугласом. Ноги под Льюисом подогнулись и он снова сел, уставившись в пол с таким тяжёлым и ноющим сердцем, что никакая боль от выстрела Бретта не могла с ним сравниться. Анна медленно подошла и села рядом, и прислонившись к регенерационной машине, тяжело вздохнула.
— Иногда... всё складывается настолько плохо, что не поможет даже богиня удачи.
— Может быть мне действительно стоило умереть, — произнёс Льюис. — Может быть... так было бы лучше для всех.
— Ох, заткнись уже, — сказала Анна. — Я что-нибудь придумаю. Правда Бог знает что или когда. Ты не смог бы сделать эту ситуацию хуже, даже если бы постарался, Льюис. Ты же знал, что это ни к чему не приведёт. Для вас с Джес не существует счастливого будущего. Слишком много корыстных интересов связано с Королём и будущей Королевой. Дело, которому мы дали ход, уже не остановить. Измени хоть что-то и начнутся беспорядки по всем городам Империи. Королевская свадьба, золотая пара Золотого Века могла бы залечить расколы в обществе, поменять атмосферу, заставить людей снова вести диалог, а не кричать. Ты не можешь в это вмешаться, Льюис. Слишком многое зависит от уже запланированного.
— Я знаю, — печально проговорил Льюис. — Я уже решился уйти. Покинуть к чёртовой матери планету и исчезнуть. Пусть кто-нибудь другой будет Защитником. Я всё равно никогда не хотел эту должность. Пусть Финн им будет. У него получится лучше. Он разбирается в политике и уж точно никакие эмоции не встанут у него на пути.
— Ты не можешь оставить должность Защитника и уйти ты тоже не можешь, — безжалостно отрезала Анна. — До сих пор не было даже намёка на слухи и мы должны продолжать в том же духе. Если ты сейчас просто исчезнешь, бросив своего лучшего друга накануне свадьбы, люди станут задаваться вопросом почему. Рано или поздно кто-то докопается до правды. Всегда кто-нибудь находится. И подобный скандал... станем концом Дугласа как Короля, а для политиков это будет знаменательный день. Мне даже страшно подумать, как это повлияет на баланс, который мы так тщательно создавали в Парламенте... Нет, Льюис. Ты никуда не уедешь. Ты останешься здесь и будешь терпеть до тех пор, пока мы не придумаем достоверный способ твоей отставки и исчезновения. Может быть это будет по семейным причинам... Виримонде расположена очень далеко отсюда... Дай мне время всё обдумать. Я что-нибудь соображу. А пока держись подальше от Джесамины. Если вы находитесь вместе в Палате Парламента — даже не смотри на неё, если только не вынужден. Я бы сказала тебе вести себя естественно, но актёр из тебя никудышный. Я перестрою расписание, чтобы вы как можно меньше встречались друг с другом, пока она не окажется в безопасности брака. Сможешь придержать своего дружка в штанах до тех пор?
— Дело не в сексе! И никогда в нём не было! Я люблю её, Анна!
— Нет, не любишь. Тебе нельзя. Слишком многие люди пострадают. Судьба Империи зависит от твоего правильного выбора. Помни свой долг, Охотник за Смертью.
— Я знаю свой долг, — сказал Льюис. — Я всегда знал свой чёртов долг.
****
Возвратившись в апартаменты Финна, все уселись в свои любимые кресла и смотрели на большом голоэкране повторы восстания, передавая друг другу чашу с закусками. Новостные каналы непрерывно его транслировали, показывая самые запоминающиеся моменты в замедленном режиме, как правило, это были моменты насилия и рек крови. Ничто так не привлекает зрителей, как смерть и страдание крупным планом. Чёрт возьми, да у прошедшего бунта рейтинги сейчас были даже лучше, чем у "вечера пятницы на Аренах". Финн практически полностью расслабившись в своём кресле, улыбался и кивал, иногда даже аплодировал самым лучшим моментам. Его появление было очень эффектным и смотрелся он как настоящий герой. Особенно, когда начал расчленять своих же людей прямо под прицелом камеры. Всё получилось настолько хорошо, насколько было возможно.