Роуз и Бретт остановились, наконец, перед двумя обитателями и их непонятные фигуры впервые слегка пошевелились, издав сухие шелестящие звуки, похожие на шуршание бумаги. Возможно, задвигались их глаза. Возможно, их разрезанные рты слегка расширились в улыбке. Возможно, они просто зашевелились в предвкушении... От каждой из фигур через промежуток между креслами тянулась друг к другу обнаженная рука, покоившаяся одна в другой. Они держались за руки настолько долго, что плоть срослась воедино, слилась в единую форму, не позволяющую более разлучиться. Бретту стало действительно плохо. Сколько же эти двое сидели здесь, а их серые и розовые пряди произрастали из их обнажённых мозгов, питаясь теми несчастными, кто приходил к ним?
— Имя нам Кровожадный Паук, — сказала одна из фигур или быть может обе.
Звенящие эхом слова прозвучали в головах Бретта и Роуз, словно голоса мертвецов. Слова казались мерзкими и переспелыми, как гнилые фрукты, словно все самые мерзкие намерения собрали воедино. К тому же в них звучала гордость.
— Мы говорим от имени Эльфов. Поговорите с нами, человечишки. Будьте смелыми и красноречивыми, и возможно после... мы пригласим вас остаться на ужин.
Если бы рядом не было Роуз, Бретт тут же развернулся бы и бросился прочь. И к чёрту Финна. Но он знал, что она не сбежит и не мог оставить её в столь ужасном месте. Поэтому он заставил себя сконцентрироваться на усохшей, сморщенной паре перед собой, чтобы не приходилось смотреть на сеть из мозговых тканей и на висящие повсюду недоеденные тела. Обе фигуры были настолько старыми, морщинистыми, с настолько впалыми телами, что не было никакой возможности определить, мужчины это или женщины. Если когда-либо на них и была одежда, то она давно сгнила и опала. И всё же, хоть их лица были мертвы, глаза по-прежнему светились жизнью и сознанием. Бретт глубоко вздохнул и тут же пожалев об этом, вздрогнул, от смрада снова ударившему по его обонянию, и начал говорить:
— Здравствуйте. Я Бретт Рэндом, а это Роуз Константин. Мы говорим от имени Финна Дюрандаля. Пожалуйста, не убивайте нас, не выслушав прежде. Очаровательное у вас тут место. Занимательно вы тут всё обустроили. Как... давно вы здесь?
— Долго, очень долго, малыш Рэндом. С тех пор, как Матер Мунди создала нас, вылепила из посредственной глины обычных экстрасенсов. Мы перенесли такую боль, столько боли... но кто мы такие, чтобы спорить с Матерью Всех Душ? Она разместила нас здесь, спрятав за хаосом бесчисленного множества чужеродных сознаний, чтобы думать, просчитывать и решать для неё проблемы. Когда поставленные задачи становились для нас слишком сложными, мы росли, чтобы справляться с обязанностями. Мы были её мозгом, существами, созданными для того, чтобы служить её целям. Но это было ещё во времена Льва, в великие времена старой Империи, когда она ещё только начала разлагаться. Но Матер Мунди уже тогда знала. Она видела, что грядёт и потому готовила оружие, живые орудия, дьявольские создания, чтобы обрушить их на тех, кто будет противостоять ей. Но что-то пошло не так. Матер Мунди полностью никогда не просыпалась, пока не стало слишком поздно. Её больше нет, но мы продолжаем служить. Сейчас мы служим Эльфам. Потому что сама наша природа обязывает нас кому-то служить, и мы очень долго ждали возможности отомстить...
— Во времена Льва... — тихо повторил Бретт, обращаясь к Роуз. — Это же дед Лайонстон! Господи, они находятся здесь уже века... растут, распространяются...
— Почему трупы? — с обычной прямотой задала вопрос Кровожадному Пауку Роуз.
— Мы не можем покинуть это место. И мы всегда голодны. Рост необходимо поддерживать. Ткани должны обновляться. Не пытайся понять, малыш Рэндом. Мы — те, кем нас создали, той, кто намного превосходит любого из нас. В своё время мы творили чудеса. Наши мысли летали на невообразимой для простых людей высоте. Эльфы нас понимают. Мы не хотим, чтобы Сверхдуша нашла нас. Она хочет нас спасти. Вернуть нам здравомыслие. Мы лучше умрём. Мы великие и удивительные, и не станем отказываться от мести, от нашего долгожданного триумфа.
— Становится всё интереснее и интереснее, — произнёс Бретт. — Ладно, почему Кровожадный Паук?