Когда Льюис Охотник за Смертью ступил на землю со своей гравилодки рядом с Посольством Шаба, улица была пуста. Здание ничем не отличалось от остальных: обычные кирпичные стены, непрозрачные окна и одна единственная плотно закрытая дверь. Просто ещё одно место для встреч на длинной улице неприкосновенной территории различных нечеловеческих представителей Империи. Каждый инопланетный вид имел право на своё собственное посольство, хотя и не у всех оно было. Иногда причиной этому была излишняя дороговизна, а иногда из-за того, что не все чужие понимали для чего, собственно, оно было нужно. У некоторых до сих пор были проблемы с тем, что они являлись частью чужой Империи.
(У экстрасенсов не было Посольства. У них была Новая Надежда. Клоны же не были достаточно весомой силой, чтобы иметь собственное Посольство. Они арендовывали комнату в задней части Парламента и понимали, что им ещё очень повезло)
Льюис внимательно осмотрел входную дверь в Посольство Шаба, на которой не было ни надписи, ни номера, ни звонка, ни дверного молотка. Коврик с надписью "Добро пожаловать" тоже естественно отсутствовал, но это было вполне ожидаемо. Он понял, что его руки находятся возле пояса с оружием, хотя и знал, что ему нечего бояться. ИРы никому не были угрозой. Ныне Шаб были не отступниками, но друзьями и коллегами Человечества. Когда-то будучи главными Врагами Человечества, сейчас они были Человеческими детьми. Однако Льюис всё равно колебался. Что-то было в этом тихом здании, что-то такое, что пробуждало инстинкты и поднимало на затылке волосы дыбом. Не просто ощущение, что за ним наблюдают, он был уверен, что это так, а скорее отчётливое чувство... угрозы. Опасности. Предчувствия. Хотя, если уж быть честным с самим собою, Льюис подумал, а не из-за того ли он ощущает подобное, что просто не хочет услышать ответы на вопросы, которые его послали задать.
А послал его Дуглас. Король Дуглас от имени Парламента и Империи. Когда наконец появился Ужас — величайший кошмар Человечества, он оказался не только реальным, но ещё и более ужасным и опасным, чем можно было себе представить. Империя должна была попытаться узнать всё, что можно о своём величайшем Враге. А это означало, что нужно было проконсультироваться с Шабом, потому что только у ИРов оставалась копия оригинального предупреждения Охотника за Смертью, переданная через капитана Джона Сайленса. Конечно же все прекрасно знали содержание послания, оно стало своего рода литургией, которую повторяли слово в слово вот уже двести лет. Но иногда дьявол кроется в деталях и поскольку Король Роберт и Королева Констанция (естественно с самыми благими намерениями) уничтожили все данные, только у ИРов остался оригинал. Так Льюис здесь и оказался, приготовившись покорно и очень вежливо просить Шаб поделиться информацией.
Информацией, которую они до сих пор отказывались делать достоянием общественности, причём по собственной воле.
Интересно, что именно Финн Дюрандаль впервые поднял этот вопрос перед Палатой Парламента. В то время как все вокруг с энтузиазмом сходили с ума и с воплями нарезали круги по Палате, появился Дюрандаль со своим конструктивным предложением. Он вспомнил то, о чём остальные забыли. И даже сам вызвался отправиться к ИРам, чтобы узнать то, что знали они, но в конечном итоге Король и Парламент выбрали Льюиса. Потому что он был Защитником и потому что был Охотником за Смертью.
Как и у всех в Империи, у Шаба было много причин быть более лояльным к этому легендарному имени. Финн, конечно же, согласился. Он даже был настолько любезен, что вызвался сопровождать Льюиса, дабы прикрыть ему спину... но Дуглас ответил отказом. Льюис был родственником Оуэна. ИРы могли рассказать Льюису то, что они бы не рассказали никому другому. И вот теперь Льюис, чувствуя себя ещё более одиноким и уязвимым, стоял перед ничем не примечательной дверью, через которую, как он чувствовал за ним наблюдали и решали впускать его или нет. Шаб всё ещё был очень разборчив в вопросах о раскрытии секретов прошлого.
Льюис заставил себя убрать руки от оружия, быстро шагнул вперёд и поднял руку, чтобы постучать. Дверь плавно распахнулась перед ним. Льюис медленно опустил руку. За открытой дверью стоял лишь безмолвный, непроницаемый мрак. Ничего, кроме темноты, в которой могло быть всё, что угодно. Льюис с трудом сглотнул, поднял подбородок и решительно шагнул в темноту. И всё изменилось. Не было никакого ощущения перехода. Просто в один момент он начал свой шаг на улице, а в следующее мгновение уже закончил его в металлических джунглях.