Заведение вздрагивало, когда в него вошёл Льюис Охотник за Смертью, хотя вторая половина дня ещё только начиналась. В воздухе витали клубы дыма и общего панибратства, шум же был просто оглушительным. Кто-кто открыл школу покера и один человек уже громогласно проигрывал. Женщина, танцующая на столе, ко всеобщему одобрению очень медленно снимала с себя одежду. Один из Парагонов рисовал что-то на стене. Другой мочился в плевательницу. Группа в углу пела непристойную застольную песню, в то время как другая группа дрыгалась перед ними, наивно полагая, что танцует. Парагоны — Правосудие Короля, лучшие из лучших были пьяны в стельку и сейчас от них не было никакого толку. У Льюиса мелькнула мысль о том, какой ущерб мог бы нанести террорист, просто бросивший гранату из-за двери и быстро убежавший, но он решил, что о таких вещах лучше не думать. Он был уверен, что кто-то был начеку. Должен был быть.
Льюис остановился прямо в дверях, оглядываясь вокруг. Никто не обращал на него особого внимания, даже не смотря на новенькую чёрную кожаную броню. Это было вероятно одно из немногих мест, куда он мог прийти и где можно было не опасаться, что кто-то тут же начнёт к нему приставать. Здесь он был просто еще одним Парагоном. Или вернее раньше был просто ещё одним Парагоном. Теперь он был Защитником, нравилось ему это или нет. Льюис подальше отбросил эту мысль и стал медленно продираться сквозь толпу людей, направляясь к знакомому лицу, которое он заметил у бара.
Он нуждался в друзьях и товарищах. Людях, с которыми он мог поговорить и которые могли бы его понять.
Вероника Мэй Сэвидж — Парагон Тигровой Горы (планеты звезды Рима, известной тем, что у неё отсутствуют не только горы, но вообще что-либо хотя бы отдалённо напоминающее тигра), прислонившись к стойке с бокалом алкоголя в руке, была окружена группой красивых и воспитанных молодых людей, которые внимали каждому её слову и громко смеялись над шутками, которые не способны были бы даже понять, если бы их действительно воспитали так, как им казалось, что их воспитали. Например, один из них демонстрировал, как можно использовать определённую часть своего тела в качестве соломинки, которой обычно помешивают коктейль. Вероника Мэй, заметив приближающегося Льюиса, окликнула его по имени, перекрикивая общий шум и поманила плавным жестом. Красивые молодые люди неохотно освободили для него место рядом со своей героиней и она непринуждённо подалась вперёд со своего стула у барной стойки, чтобы довольно громко поцеловать его в обе щеки.
— Так, так, посмотрите-ка, кто тут у нас! Чёртов Льюис Охотник за Смертью собственной персоной! Неплохо выглядишь. Присаживайся рядом и выпей со мной. Один из этих парней заплатит, если он вовремя сообразит, что может послужить наградой. Мальчики... мои милые мальчики... у вас превосходный вкус. Может хотите автограф? Я распишусь где угодно, даже на самых разных частях тел.
Она жадно осушила высокий бокал, затем невинно подмигнула Льюису, не обращая внимания на оставшуюся пену над верхней губой.
— Мне нравится чёрная кожа, Льюис. Но это не твоё. Хочешь увидеть мой пирсинг?
Льюис позволил одному из её поклонников купить себе холодного пива и сел напротив Вероники Мэй. Другие поклонники прижались как можно ближе, давая понять, что не собираются быть исключёнными из разговора. Вероника Мэй небрежно растянула бледно-розовый рот в улыбке. Она была среднего роста, но достаточно плотная, с широким лицом под массой золотых кудрей, удерживаемых большим беретом. Прошло более двадцати лет с тех пор, как она покинула свой родной мир — Новый Калибан, но всё также в честь него носила тяжёлый твидовый плащ. Доспехи Парагона она украсила дополнительными стальными шипами и заклёпками, а на левой руке красовался кастет, который она не снимала даже ложась в постель. Вероника Мэй — дикарка не только по имени, но и по натуре, лучшие годы которой остались позади, но ещё никто не набрался смелости и не имел желания отправиться на тот свет, чтобы сказать ей об этом. Она стала Парагоном довольно-таки поздно и после Финна была вторым самым долгоживущим Парагоном Империи.