Тут бы я поспорила, это мне с ним повезло.
— Позволь свою руку, — вопросом это не было, больше походило на просьбу, граничащую с приказом. Глянула на раскрытую ладонь короля; каждый палец украшали перстни с кольцами.
Отказать в просьбе королю было опасно и вкладывая пальцы в его руку размышляла чем это мне грозит. Но Гволкхмэй не сделал ничего странного, кроме как закрыв глаза замер словно прислушивался к чему-то.
Чувствовала я себя странно. Неприятие прикосновение короля не вызывало, но дискомфортно было. С Аодхом чувства внутри меня бурлили другие, а тут я не знала, что ожидать от брата супруга. Они были отражениями друг друга, но с совершенно разной начинкой.
Внезапно Гволкхмэй ухмыльнулся и открыл глаза, горевшие золотым пламенем. Видимо и магия у братьев одинаковая.
— Очень интересно, — едва ли не промурлыкал король, не выпуская моей руки.
— Что? — сипло поинтересовалась не понимая, о чем речь.
— Если будет интересно, могу кое о чем поведать на балу. Думаю, тебе будет интересно.
— Почему не сейчас? — нахмурилась я, не решаясь сама отнять руку. Лучше дождусь, когда Гволкхмэй вспомнит о неприличиях.
— Время, моя дорогая, время. Тебе еще нужно подобрать наряд. Да и мне подготовиться перед торжеством.
Прикоснувшись губами к тыльной стороне моей ладони, король заглянул в мои глаза.
— Буду ждать с нетерпением этого вечера.
Выпрямившись, Гволкхмэй степенным шагом покинул комнатку и только тогда я громко застонала. Колени дрожали грозясь подогнуться.
День только начался, а я чувствую себя разбитой вазой. Король совсем запугал и запутал своими словами и действиями. Что вообще ему нужно на самом деле? Но сейчас нет времени задумываться обо всех странностях венценосного сида.
Я оказалась права. Погода теплом не радовала. Поежившись заспешила внутрь дворца, мне еще нужно приказать служанкам приготовить наряд к балу или за такой короткий срок отыскать портных.
Оказавшись в спальне и не найдя супруга, как и своей копии, отчего сердце бухнулось в пятки, дрожащими руками позвонила в колокольчик для слуг.
Пока ждала прислугу, нервно расхаживала по комнате. Интересно, где копия и где супруг? Что вообще делали пока меня не было? О том, что муж мог тут с ней… бросила взгляд на постель и скривилась. Надо поменять белье.
Мои мрачные мысли прервала служанка-сатир.
— Можешь приготовить для меня бальное платье? Или вызвать портных? — излишне резко бросила я ей, расстроенная всем происходящим.
Та не смутилась и коротенько проблеяла:
— Могу позвать Ткачиху. Она как раз освободилась.
— Зови, — махнула рукой и пока сатир не скрылась, указала на кровать. — И постель смени.
Подойдя к кровати, служанка ухватилась за простынь и встряхнула ее. Та мгновенно поменяла цветовую гамму и в комнате запахло луговыми цветами. То же самое проделала с остальной постелью и цокая копытами, удалилась выполнять первую просьбу.
Ткачиху ждать долго не пришлось. Но завидев ее, едва не лишилась чувств.
Высокая, на две, а то и три головы выше меня, худая словно жердь с шестью тонкими руками. Худосочную фигуру облегало платье в пол больше похожую на паутину с бриллиантиками капель словно от росы. Вытянутые черные глаза, лишенные зрачков пугали до икоты. Белоснежные тонкие волосы будто паутинка у паучков — путешественников были уложены в замысловатую прическу. Тонкие цепочки на заколках в виде паутины, скрепляющие прическу женщины, покачивались и сверкали в солнечных лучах.
Передо мной стояла настоящая паучиха.
Сглотнув, сделала осторожный шаг назад.
— Ну-ка, дай глянуть на супругу младшего принца. — Бесцеремонно обхватив меня всеми руками, — на каждой кисти гремел браслет — паучиха принялась меня крутить в разные стороны словно куклу. — Отменная фигурка. Такую в радость будет облачить в прекрасный наряд достойный жены огненного принца.
Разложив принесенные принадлежности для шитья, паучиха щелкнула пальцами и на кровать упал ворох различной сверкающей ткани.
— Ну, приступим милая.
И я обреченно вздохнула.
Глава 36
Платье вышло чудесным!
Не успела я удивиться, как руки Ткачихи пришли в движение с такой скоростью, что видела лишь размытые движения. Время от времени слышалось чирканье ножниц о ткани, пропадали шпульки из вида и возвращались почти пустыми, а сама женщина что-то при этом негромко напевала. И словно вторя такту мелодии сверкала короткими вспышками магия, а лишенные зрачков глаза паучихи загорались зеленым светом. Вид при этом у нее был донельзя довольный.