Отвернувшись, резко выдохнув и помянув Темных фей, Аодх направился к родителям. И им он найдет что сказать. Хватит уже идти у них на поводу. Особенно матери. Либо она должна смириться, либо он сведет все общение до делового тона. Ему и так проблем хватает. Мало того, что приходится переживать за супругу, так еще и таинственный недоброжелатель затаился. И принцу не нравилось все происходящее.
– Эшдвирг, – кинул призыв-команду на ходу. Лепрекон мгновенно явился злой и с рогаликом во рту.
– Ну фто ефе?! – недовольно поинтересовался он в припрыжку следуя за принцем. Деревянная культя громко стучала по мраморному полу разнося эхо по пустому коридору, где не наблюдалось гостей и не долетала музыка.
– Готовь карету. Мы возвращаемся в Сершель, – и словно почувствовав, что тот открыл рот, бросив злой взгляд на лепрекона обжигающий льдом, рыкнул: – Без лишних вопросов.
– Как прикажите, дин. – не стал пререкаться Эшдвирг, засовывая в карман штанов недоеденный рогалик.
Потеряв интерес к лепрекону, все еще полыхая гневом, Аодх хлестнул заклинанием по тени в углу.
– Шер, Рисс!
Тьма сгустилась, и словно заискрилась: два брата бесшумно ступили на мраморный пол под свет магических светильников.
– Что за срочность, Аодх? – поинтересовался Рисс. Шер же казался, был готов отразить в любой момент удар врага, которого как оказалось в пределах видимости не наблюдалось.
– До моего возвращения стережете покои мои и Далии. Никого не впускать.
– А выпускать? – зная ответ, тем не менее Шер обязан был уточнить.
– Она не сможет их покинуть.
Братья переглянулись, но ничего не сказали. Молча ступили в тени растворяясь в них.
Отловив в одном из коридоров служанку-дриаду, Аодх велел ей отыскать его родителей и пригласить их в Рубиновую комнату. Пока добрался до Рубиновой комнаты, в которой раньше часто собиралась вся их семья по вечерам и где они устраивали посиделки с книгами или слушали мамину игру на арфе, злость поутихла. Прикрыв глаза, принц выдохнул, ощущая внутри холод.
Некоторое время Аодх стоял у окна наблюдая за огнями в саду, за луной, гуляющей по темному небосводу. В груди щекоткой что-то скреблось, странное чувство, будто в преддверии плохих известий. Несколько раз Аодх разворачивался в сторону двери горя желанием оказаться рядом с супругой, удостовериться в ее безопасности, но каждый раз одергивал себя. На двери защитные чары, а на посту Связанные, не о чем беспокоиться.
А затем его внезапно скрутило.
Пошатнувшись, едва не упал на низкий столик: каменные фигурки, какие-то мелочи принадлежащие матери оказались на полу им сметенные. Руку с меткой пекло будто он сунул ее в гнездо с пикси. Рванув рукав, почти порвав его, уставился на лозу. Она двигалась и словно дрожала как от холода. А затем внезапно потеряв цвет исчезла с руки. В сердце кольнул острой, жгучей иглой страх и мир потерял краски.
Помотав головой, зарычав, Аодх выпрямился замечая, как зрение возвращается, быстро сплел переход в комнату и немедля шагнул внутрь. Комната оказалась пуста. Чары на двери остались нетронуты, так какого баргеста тут произошло? И что случилось с меткой? Глухо застонав, Аодх облокотился одной рукой о стену, согнулся склонив голову, едва не касаясь подбородком груди. Внутри него зияла огромная дыра, которой казалось нет дна. При проявлении суженой и то так не было плохо. Сейчас же словно вынули часть души и там, где теплился крохотный огонечек поселилась стужа с Ледяных земель.
С трудом выпрямившись, принц кинул заклинание, пытаясь, выявить того, кто был причастен ко всему происходящему. Но к огорчению или, к счастью, ни магии брата, никакой либо другой тут не наблюдалось.
Но вот магический след, оставленный Далией, вел в уборную. А там… Присев у стены, Аодх макнул пальцы в разлитую у стены небольшую лужу. Пальцы закололо от используемой магией, она явно принадлежала его супруге, но в то же время была искажена. Попытавшись разобраться, куда неугомонная женушка построила портал нахмурился. Портал вел… никуда. Было множество дорог и не единой верной. Как ни горько было признавать, принц тут был бессилен. Магические пути петляли, двоились и перемещались. С таким он, высший фейри, сталкивался впервые.