ГЛАВА 4
«Сцена для одной»**
(22-я ночь после обращения)
---
— Я проснулась раньше рассвета.
Не от кошмара. Не от звуков.
А от... солнца.
Я почувствовала, как оно поднимается где-то за городом, как шепчет моей коже: «Я иду».
Я села. Холодно. Даже мёртвое тело умеет мёрзнуть.
И тут она. Моргана. Стоит в дверях, как будто была здесь всегда.
— Подъём, Аделин, — говорит она. Спокойно. Почти ласково.
— Что? Сейчас?
— Совет ждёт.
Я смеюсь. Тихо. Горько.
— Я только начала забывать вкус крови. Им уже снова что-то от меня нужно?
Она делает шаг ко мне. Платье шуршит, как перо по гробовой доске.
— Им нужна не ты. Им нужна та, кем ты можешь стать. Или не стать.
— А если я не приду?
— Тогда тебя приведут. Только без сердца.
---
Мы оказываемся в театре.
Да, я не ошибаюсь. Он мёртв, как я.
Нет крыши. Нет жизни. Только сцена и холод.
Я стою в центре. Под луной. Под взглядами.
— Ты знаешь, зачем пришла? — спрашивает голос.
Я не вижу, кто говорит. Но чувствую: это не человек. Даже не просто вампир. Что-то большее.
— Да, — отвечаю. — Чтобы доказать, что ещё жива.
— Жива? — он усмехается. — У тебя нет пульса.
— Но есть сердце.
Моргана смеётся. Рэйн — молчит.
И тогда они выводят его.
Тео.
— Нет. — Я не кричу. Просто шепчу. Этого достаточно.
Он связан. Серебро на руках. Кровь на губе.
Он смотрит прямо на меня. Не моргая.
— Или он, или ты, — говорит кто-то из Совета.
— Почему вы так любите выбор? — я отвечаю. — А если я его не сделаю?
— Тогда ночь сделает его за тебя.
Я иду.
Медленно.
Каждый шаг будто режет землю под ногами.
Тео молчит. Только глаза — кричат.
Я чувствую его кровь.
Слышу, как она поёт.
Клыки жаждут.
Голод смеётся.
Но я... помню.
Я рву цепь.
Боль впивается в ладони. Серебро шипит.
Я встаю перед ним. Щитом.
— Если хотите — забирайте меня. Но он идёт домой.
Тишина. Долгая. Тяжёлая.
— Интересный выбор, — наконец кто-то говорит.
— Это не выбор, — отвечаю. — Это всё, что у меня осталось.
Мы уходим.
Рэйн идёт за мной, молча. Только у самого выхода говорит:
— Ты поняла, что натворила?
— Да, — я смотрю на луну. — Я спасла того, кто делает меня человеком.
— А цена?
— Пусть выставят счёт.
---
«Сутки спустя» (23-я ночь после Обращения)
Я не спала.
Потому что:
а) я мёртвая,
б) каждый раз, когда закрываю глаза, вижу Совет. Или хуже — их бухгалтера.
Тео дремлет на диване. Обмотан бинтами, как мумия, но с эффектом «горячий страдалец».
Не спрашивай, где я нашла диван. Долгая история. В ней фигурируют подвал, лом и немного слюны.
— Проснулся? — говорю, когда он шевелится.
— Где я? — хрипит.
— В аду. Но с мягкими подушками.
Он с трудом садится. Смотрит на меня.
— Ты... ты выбрала меня.
— Ну, знаешь. Была альтернатива — кровавый банкет и вечная слава. Но я почему-то пошла по глупому пути с человечностью. Скучно, предсказуемо.