— Почему? — он едва слышно.
Я улыбаюсь. Почти искренне.
— Потому что ты единственный, кто не смотрел на меня как на оружие. Только как на... катастрофу, может. Но свою.
Он хочет что-то сказать, но в этот момент дверь с грохотом распахивается.
(Конечно. Вампиры не умеют стучать. Это, видимо, у них в уставе.)
Моргана входит. В чёрном. В злой форме. Идеальный стиль: «вот-вот будет выговор или казнь».
— Совет разозлён, — говорит она.
— Что, правда? А я-то думала, они всегда такие радостные, когда кто-то нарушает их морально устаревший циркуляр.
— Они требуют возмещения, — Моргана подходит ближе. — За срыв обряда, за публичное неповиновение… и за то, что ты заставила их выглядеть идиотами. Это, по их мнению, особенно непростительно.
— У них есть зеркала? — спрашиваю. — Или они просто привыкли, что их боятся настолько, что не смеют смеяться?
Моргана прищуривается.
— Не время для шуток, Аделин. Они уже назначили цену.
— О, я вся внимание. Только дайте угадаю: моя голова на серебряном подносе, а рядом — чек за порчу древнего ритуала?
— Почти, — сухо отвечает она. — У тебя три ночи. Либо ты приносишь им того, кто нарушил баланс...
Она смотрит на Тео.
— ...либо они забирают тебя.
Я качаю головой.
— Какое удобное количество времени. Прямо как в плохом сериале. Где же будет клиффхэнгер?
Моргана не смеётся. Она поворачивается к двери.
— У тебя три ночи, Аделин. Используй их с умом. Или хотя бы — эффектно.
__________________________________—__
«Кровь зовёт» (24-я ночь после Обращения)
Мы сидим у костра.
Да, у костра. Вырезали из мира остатки романтики. Плюс — костёр отпугивает мелких духов. И раздражает вампиров с пониженной драматичностью.
Тео молчит. Уставился в огонь, будто ищет там ответы.
Я смотрю на него. И не спрашиваю. Пока.
Но он начинает первым.
— Я знал, кто ты, ещё до обращения.
Секунда тишины. Потом я фыркаю.
— Ты знал? И не предупредил? Спасибо, капитан Надёжность. А что, думал — пусть укусит, разберётся сама?
Он не смеётся. Смотрит на меня серьёзно.
— Я не знал всё. Только слухи. Обрывки. Что ты — не просто «дочь ночи». Ты носишь в себе… кровь Первой.
Я замираю.
Слова звучат, как удар. Не физически — глубже.
— Бред. Первая — миф. Легенда для устрашения неопытных.
— Легенды не прокладывают себе дорогу через ритуалы Совета, — говорит он. — И точно не могут влиять на кровь… как ты.
Я вспоминаю:
Как я чувствовала рассвет.
Как сорвала цепи, сдерживающие других.
Как Совет замолчал не от ужаса, а от... узнавания.
— Если это правда, — шепчу. — То кто я?
Он медлит. А потом бросает ещё одну бомбу:
— Ты — наследница последнего договора. Первая связала себя с человеком. Через кровь. Через клятву. Твоя линия — не чисто вампирская.
Я не знаю, что хуже.
Быть монстром? Или быть исключением среди монстров?
— И ты знал всё это. Молчал. Почему?
— Потому что я не тот, кем кажусь.
Он встаёт. Спина напряжена. Руки дрожат. Слишком живо, слишком... эмоционально.
— Я не просто человек, Аделин.
Он поворачивается ко мне.
— Моя кровь — охотничья. Я рождён в семье, что веками уничтожала таких, как ты.
Я не отвечаю сразу.
Не потому что испугалась. Потому что не знаю, смеяться или швырнуть в него горящую ветку.
— Подожди... Ты серьёзно? — говорю наконец. — Ты — охотник? И всё это время ты... что, изучал меня?
— Сначала — да, — тихо. — Потом… нет. Потом — ты стала единственным, что не укладывалось в мои правила.
Молчание.
Моё сердце не бьётся, но что-то под рёбрами болит.
— Значит, ты тоже выбрал меня. Против всех. Против рода.
Он кивает.
— Я выбрал тебя, как ты выбрала меня.
Я вздыхаю. Глубоко. По-человечески.
— Отлично. Охотник и полукровка. Какой у нас план?
Он смотрит прямо в глаза.
— Найти источник крови Первой. Пока Совет не добрался первым.
— И?
— Узнать, на что ты способна. До того как они это сделают.
Я усмехаюсь.
— Наконец-то. Программа с неожиданными поворотами.
Глава 5
«Не то, что ты видишь» (Поздняя ночь. Укрытие в горах)
Я лежала на боку, спиной к нему. Слышала, как Тео дышит — слишком ровно.
Он не спал.
Я тоже.
Внутри — будто раскол. Между тем, кто я была, и тем, кем становлюсь.
— Ты молчишь, — наконец сказал он. Голос — хриплый, тихий.
— Если скажу вслух, всё станет реальнее, — я едва слышно выдохнула.