Университет встретил ее шумом и суетой, но Эва чувствовала себя как в аквариуме – она видела все, слышала, но не могла по-настоящему взаимодействовать с этим миром. На лекции по средневековой истории она автоматически записывала за профессором, но рука сама выводила на полях тот самый символ – переплетенные ветви, которые теперь преследовали ее повсюду.
"Эй, земля вызывает Эву!" – Лена щелкнула пальцами перед ее лицом. – "Ты вообще здесь? Я уже третий раз спрашиваю – пойдешь сегодня на собрание литературного кружка?"
Эва моргнула, пытаясь собраться с мыслями. "Извини, я... неважно себя чувствую."
Лена пристально посмотрела на подругу, затем наклонилась ближе, понизив голос: "Это из-за того типа? Того, что всегда в черном? Я видела, как ты убежала от него в тот день. Он тебя напугал?"
Сердце Эвы бешено заколотилось. "Ты... ты видела его?"
"Ну да, пару раз. Стрёмный какой-то. И глаза... неестественные какие-то." – Лена сморщила нос. – "Ты влипла во что-то опасное, да?"
Эва резко встала, опрокинув стул. "Мне надо идти. Я... я забыла кое-что в библиотеке."
Она почти бежала по коридорам, пока не оказалась в своем любимом месте – закрытом архиве редких книг. Здесь, среди древних фолиантов, она всегда находила утешение. Но сегодня даже запах старых страниц не приносил покоя. Ее пальцы сами потянулись к определенной полке, к определенной книге – "Трактат о забытых символах". Та самая, где она впервые увидела этот знак.
Когда она открыла книгу, из нее выпал сложенный листок бумаги. Дрожащими руками Эва развернула его и замерла – на бумаге был нарисован тот самый символ, а под ним подпись: "Ты всегда можешь вернуться. Особняк ждет."
Она судорожно сжала записку в кулаке, чувствуя, как мир вокруг теряет четкость. В голове звучал его голос, тот самый, с легким акцентом, который она не могла определить: "Ты уже часть этого мира, Эвелина."
Вечером Эва стояла перед зеркалом в своей комнате и говорила сама с собой: "Он просто странный парень с манией величия. Портрет – подделка. Символы – совпадение. Все можно объяснить."
Но когда она выключила свет и легла в кровать, в окно постучали. Три четких удара, за которыми последовали еще два. Эва замерла, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она знала, что это он. И самое страшное было то, что часть ее ликовала от этого.
Она натянула одеяло на голову, как в детстве, когда боялась монстров под кроватью. Но теперь она знала – настоящие монстры не прячутся под кроватями. Они ходят среди людей, с прекрасными лицами и древними глазами. И самое ужасное – они могут заставить тебя скучать по ним.
Эва закрыла глаза, но знала – сон не придет. Впереди была еще одна долгая ночь борьбы с самой собой. Борьбы между страхом и тем странным влечением, которое она чувствовала каждый раз, когда вспоминала его холодные пальцы, касающиеся ее руки. Между желанием забыть все и жаждой узнать правду, какой бы страшной она ни была.
И где-то в глубине души она уже знала, что эта борьба предрешена. Что она вернется к нему. Потому что мир без него стал серым и плоским, а мысли о нем наполняли ее жизнь красками, которых она не замечала раньше. Даже если эти краски были цвета крови.
Глава 17: Тяга к запретному.
Эва сидела на подоконнике своей крохотной квартиры, прижав лоб к холодному стеклу. За окном лил осенний дождь, превращая улицы в блестящие черные зеркала, в которых отражались расплывчатые огни фонарей. В руках она сжимала телефон – тот самый, на который уже неделю не приходило ни одного сообщения от него.
"Почему он не звонит?" – этот вопрос гвоздем сидел в ее сознании, вызывая странное чувство досады, смешанной с облегчением. Она провела пальцем по экрану, вызывая галерею фотографий. Последнее фото – с Леной в кафе неделю назад. Она выглядела на нем... нормальной. Смеющейся. Человечной. Не той дрожащей тенью, в которую превратилась сейчас.
Эва отложила телефон и потянулась за книгой, лежащей на прикроватной тумбочке. "De Sanguine Antiquorum". Кожаный переплет был холодным на ощупь, будто книга пролежала всю ночь на морозе. Она открыла ее наугад, и страницы сами перелистнулись к тому самому символу – переплетенным ветвям, которые теперь преследовали ее даже в снах.
Вдруг из книги выпал сложенный листок пергамента. Эва узнала этот почерк – острый, изящный, с легким наклоном вправо. Всего три слова: "Я жду. Всегда."