Он выглядел иначе – бледнее, почти прозрачным, будто вырезанным из лунного света. Его обычно аккуратно зачёсанные назад чёрные волосы сегодня свободно падали на плечи, обрамляя лицо, которое казалось одновременно молодым и невероятно древним. Бархатный халат с серебряными застёжками обнажал слишком белую шею, где пульсировала едва заметная голубая вена.
"Ты пришла," – произнёс он, и его голос звучал странно – будто эхом разносился по всему дому, отражаясь от стен, наполняя пространство между ними.
Эва почувствовала, как подкашиваются ноги. Все тщательно подготовленные слова, все аргументы и вопросы испарились из головы, оставив лишь первобытный страх и... странное, непреодолимое влечение.
"Я..." – её голос сорвался на шёпот. Язык внезапно стал ватным, непослушным.
Кай сделал изящный жест рукой, приглашая войти. В его движении была неестественная грация - будто он двигался под водой, с замедленной плавностью, нарушающей все законы физики.
Шагнув через порог, Эва услышала, как дверь захлопнулась за ней с окончательным, судьбоносным стуком. В этот момент она поняла – назад дороги нет.
Холл особняка, освещённый чёрными свечами в массивных канделябрах, казался больше, чем снаружи. Пламя колебалось, отбрасывая на стены причудливые тени, которые принимали формы то птиц, то человеческих лиц. Портреты на стенах – десятки глаз, следивших за ней – все изображали людей с одинаковым холодным взглядом и странным семейным сходством.
"Я знал, что ты вернёшься," – Кай шёл за ней так бесшумно, что она чувствовала его присутствие лишь по мурашкам, бегущим по спине, и по тому, как воздух становился холоднее, когда он приближался.
"Почему?" – наконец выдавила Эва, оборачиваясь к нему. Её голос звучал хрипло, будто она не пила несколько дней.
Он поднял руку, и Эва замерла, ожидая прикосновения. Но он остановился в сантиметре от её шеи, и она почувствовала странное покалывание в том месте, где его пальцы почти касались кожи.
"Потому что связь уже установлена," – прошептал он, и его дыхание было холодным, как зимний ветер. "Она в твоей крови. Ты видишь сны, которые не должна видеть. Слышишь шёпот страниц, которые для других молчат."
Эва резко отпрянула, наткнувшись на массивный дубовый стол. "Что ты со мной сделал?" – её голос дрожал, но теперь в нём слышалась не только боязнь, но и гнев.
В глазах Кая мелькнуло что-то древнее и страшное – знание, которое могло свести с ума. "Я лишь открыл дверь, Эвелина. Ты вошла сама."
Где-то наверху раздался грохот – будто что-то тяжёлое упало, а затем послышалось шуршание, словно множество ног скользило по деревянному полу. Эва инстинктивно прижалась к стене.
"Не бойся," – Кай даже не повернул голову на звук. "Это просто обитатели дома. Они почуяли тебя. Запах твоей крови... он будоражит их."
Эва почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Она должна была испугаться. Должна была бежать, кричать, что-то делать. Но вместо этого её губы сами произнесли:
"Я хочу знать правду. Всю правду."
Кай медленно кивнул, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на гордость и... печаль? "Тогда пойдём. Я покажу тебе, что скрывается за завесой этого мира."
Он протянул руку – бледную, с длинными пальцами, на одном из которых красовался перстень с тем самым символом переплетённых ветвей. Его ногти блестели в свете свечей, слишком ровные, слишком... острые.
Сердце Эвы бешено колотилось, когда после мучительного мгновения колебаний она подняла свою дрожащую руку и приняла его холодные пальцы.
В этот момент все свечи в холле разом погасли. Где-то в глубине особняка завыл ветер, хотя все окна были закрыты. И тьма, живая, почти осязаемая, поглотила их обоих.
Глава 19: Откровение.
Тьма сомкнулась вокруг них, словно живая ткань, плотная и бархатистая. Эва ощутила, как холодные пальцы Кая сжимают её руку с неестественной силой – не причиняя боли, но и не оставляя возможности вырваться. В ушах стоял высокий звенящий звук, будто хрустальный бокал, по которому ударили. На языке появился металлический привкус, как после удара током, а в носу защекотало странное сочетание запахов – старый пергамент, мёд и что-то ещё... медно-сладкое, что заставляло слюну обильно выделяться.
"Дыши глубже," – его голос прозвучал не снаружи, а прямо у неё в голове, мягкий и убедительный. – "Твой организм перестраивается. Это пройдёт."
Когда Эва смогла наконец открыть глаза, перед ней предстало помещение, которое не подчинялось обычным законам пространства. Комната была одновременно круглой и угловатой, маленькой и бесконечно большой. Стены, покрытые сложными фресками, казалось, дышали, слегка пульсируя в такт её учащённому сердцебиению.