Поцелуй углублялся. Кай притянул ее ближе, и Эва почувствовала, как все ее тело отозвалось на это прикосновение. Но затем что-то изменилось. Его губы стали жестче, пальцы в ее волосах сжались сильнее – почти до боли. Когда она приоткрыла глаза, то увидела, как его черты исказились "скулы стали резче, глаза потемнели еще больше, а когда он приоткрыл рот, она увидела их – клыки, длиннее и острее, чем должны быть у человека.
Кай резко отстранился, словно обжегшись. Он отшатнулся на несколько шагов, его грудь вздымалась, хотя дышать ему, по сути, было не нужно. Его руки дрожали, когда он провел ими по лицу, словно пытаясь стереть только что проявившуюся сущность.
"Довольно", – прошипел он, и его голос звучал чужим – более низким, с легким рычанием. – "Я не могу... не должен..."
Эва поднялась с кресла. Ее колени дрожали, но не от страха – от чего-то более сложного, более опасного. Она сделала шаг к нему.
"Я не боюсь", – сказала она, хотя ее собственный голос звучал неуверенно.
Кай засмеялся – резко, горько. – Ты должна бояться! – он ударил кулаком по массивному дубовому столу, и дерево треснуло под ударом. – Ты видела, что я едва не сделал?
Но Эва уже подходила ближе. Она подняла руку и коснулась его щеки. Кожа под ее пальцами была холодной, как мрамор в зимнюю ночь.
"Но ты остановился", – прошептала она. – "И сделаешь это снова. И снова. Потому что ты сильнее, чем думаешь."
Кай замер, его темные глаза изучали ее лицо, будто ища в нем подтверждение или опровержение ее слов. Когда он заговорил снова, его голос был едва слышен:
"Ты не понимаешь, что играешь с огнем, маленькая человеческая девочка."
Эва улыбнулась и потянулась к нему снова. – Тогда научи меня не обжигаться.
И когда их губы снова встретились, в библиотеке стало так тихо, будто даже старые книги затаили дыхание, наблюдая за этой опасной игрой, где ставки были выше, чем жизнь и смерть.
Глава 26: Ревность света.
Университетская библиотека с ее шумом и суетой казалась Эве чужим, враждебным миром. Яркий электрический свет резал глаза, привыкшие к мягкому мерцанию свечей в особняке Кая. Она машинально перелистывала страницы учебника по средневековой истории, но слова расплывались перед глазами. Вместо текста она видела узоры – те самые переплетенные ветви, которые теперь преследовали ее даже в мыслях.
Ее пальцы нервно барабанили по столу, отмечая странные изменения в собственном теле. Кожа стала необычайно чувствительной – она ощущала каждую неровность бумаги под кончиками пальцев, каждую складку своей одежды. Звуки обрушивались на нее каскадом: шепот студентов за соседним столом, скрип стульев, далекий смех из коридора, даже тиканье часов на стене в тридцати метрах от нее. Все это сливалось в оглушительный гул, от которого начинала болеть голова.
"Контроль. Нужно взять себя в руки", – мысленно повторяла Эва слова Кая. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться на одном звуке – собственном сердцебиении. Оно стучало ровно, но слишком медленно для человека. Всего 45 ударов в минуту.
Эй, земля вызывает Эву!
Резкий голос ворвался в ее медитацию, заставив вздрогнуть. Перед ней стояла Лена, ее рыжие волосы растрепаны, щеки раскраснелись от быстрой ходьбы. Она размахивала рукой перед лицом подруги.
"Ты вообще меня слышишь? Я уже пятый раз тебя зову!" – Лена склонилась над столом, и Эва невольно отпрянула – запах ее духов, обычно такой приятный, теперь казался резким, почти удушающим.
"Прости. Я задумалась", – ответила Эва, стараясь говорить спокойно. Ее собственный голос звучал странно – глубже, с новыми обертонами.
Лена плюхнулась на стул рядом, с шумом отодвинув соседние книги. Она пристально изучала подругу, и Эва почувствовала, как под этим взглядом по спине пробежали мурашки.
"Задумалась?" – Лена фыркнула. – "Эв, ты уже две недели как в тумане. Пропускаешь пары, не отвечаешь на сообщения." – Она наклонилась ближе и понизила голос: – "И ты выглядишь..."
"Как?" – Эва невольно подняла руку к своему лицу.
"Как призрак", – прошептала Лена. Ее глаза сузились. – "Бледная, с этими..." – она резко дернула воротник свитера Эвы вниз, – "...с этими следами на шее. Это он, да? Твой таинственный парень в черном?"