"Иди за мной", – прошептал Кай, и его голос звучал странно – будто сразу из нескольких точек в темноте, создавая жутковатый стереоэффект.
Они начали спускаться по винтовой лестнице, высеченной прямо в скальном основании, на котором стоял особняк. Ступени были неровными, стёртыми за века, и Эва то и дело хваталась за влажные каменные стены, чувствуя под пальцами странные выбоины – слишком ровные, чтобы быть природными. Приглядевшись, она различила символы: переплетённые ветви, но в более угловатой, древней вариации; круги с точками в центре; странные руны, которые будто двигались при боковом освещении.
"Здесь..." – Эва остановилась, переводя дыхание. Её лёгкие горели, хотя они спускались всего несколько минут. – "Здесь что-то не так с пространством. Лестница не может быть такой длинной. Мы уже должны были пройти высоту всего особняка дважды."
Кай обернулся. В темноте его глаза светились слабым золотистым светом, как у хищника, отражая тусклый свет, которого не было видно. Его профиль казался вырезанным из самой тьмы.
"Мы спускаемся глубже, чем позволяет физика твоего мира", – ответил он, и его голос эхом разнёсся по лестнице. – "Особняк – лишь... обложка для этой книги. А то, что внутри – намного старше и опаснее."
Наконец лестница закончилась, выведя их в круглый зал с куполообразным потолком, который терялся в темноте где-то высоко над головой. В центре стоял массивный каменный стол, покрытый сложной сетью борозд, сходившихся к центральному углублению, напоминающему чашу. Стены были испещрены письменами на десятках языков – Эва узнала латынь, древнегреческий, санскрит, но большинство символов казались принадлежащими нечеловеческим культурам: угловатые иероглифы, напоминающие когти; спиральные надписи, закручивающиеся в бесконечность; даже странные нотные записи, которые, казалось, должны исполняться нечеловеческими голосами.
"Что это за место?" – прошептала Эва, и её голос странно эхом разнёсся по залу, будто его повторили несколько человек с разными интонациями – мужскими, женскими, даже какими-то совсем нечеловеческими.
Кай медленно обошёл помещение, его пальцы скользили по древним надписям с почти религиозным благоговением.
"Это святилище. Построено задолго до особняка, до города, до всей известной тебе истории." – Он повернулся, и в его глазах отражались века скорби. – "Здесь мои предки проводили обряды, о которых не пишут в учебниках. Здесь я..." – он сделал паузу, – "стал тем, кто я есть."
Эва подошла к центральному столу и вдруг почувствовала сильное головокружение. Перед глазами промелькнули живые, пульсирующие образы:
То же каменное помещение, но освещённое факелами, бросающими оранжевые блики на стены. Люди в чёрных одеждах с капюшонами стоят по кругу. В центре – молодой человек, прикованный к столу. Старик с лицом, похожим на Кая, но более жёстким, поднимает клинок, сверкающий в свете пламени. Крик... нет, не крик – песня, пронзительная и чистая, разрывающая плоть реальности... Кровь, стекающая по бороздам в странные узоры...
"Ты видишь это", – сказал Кай не вопросом, а утверждением. Он подошёл и положил холодную руку на плечо Эвы. – "Кровь в тебе пробуждается. Память предков."
Он отошёл к одной из стен и нажал на почти незаметный выступ. Камень бесшумно отъехал, открывая скрытую нишу, в которой лежал свёрток из потемневшей кожи, перевязанный серебряной нитью. Разворачивая его, Кай двигался с почти религиозной осторожностью, будто боялся разбудить то, что спало внутри.
"Это пришло сегодня утром", – прошептал он, показывая Эве содержимое. – "Я нашёл его на пороге святилища, когда ты ещё спала."
На коже лежал кусок пергамента с тремя словами, написанными густой, тёмной жидкостью, которая даже спустя время не потемнела и не засохла:
"Она будет следующей."
Под текстом – отпечаток ладони, слишком крупной, чтобы быть человеческой, с когтями вместо ногтей и странными рубцами, образующими тот самый знак переплетённых ветвей.
"Малакай", – прошептала Эва, и имя обожгло ей губы, будто она прикоснулась к раскалённому металлу. Во рту появился вкус крови и медного страха.
Кай резко сжал пергамент в кулаке, и бумага вспыхнула синим пламенем, превратившись в пепел за считанные секунды. Пепел не упал на пол, а закружился в странном танце, образуя на мгновение тот же зловещий символ, прежде чем раствориться в воздухе.
"Он знает о тебе." – Кай повернулся к Эве, и в его глазах горело что-то дикое, первобытное, что обычно скрывалось под маской цивилизованности. – "И теперь начинается охота."