Где-то в глубине коридоров раздался скрежет металла о камень, будто что-то огромное проснулось и потянулось после долгого сна. Стены дрогнули, с потолка посыпалась пыль и мелкие камешки. Вдруг Эва осознала, что борозды на центральном столе начали светиться слабым красным светом, будто по ним снова текла кровь.
"Мы должны уйти", – резко сказал Кай, хватая Эву за руку. Его пальцы были холодными, но крепкими, как стальные капканы. – "Сейчас же."
Но когда они бросились к лестнице, выход уже исчез – каменная стена сомкнулась, оставив их в ловушке. Из темноты зала раздался смех – низкий, вибрирующий, звучащий сразу из всех углов одновременно, наполняя пространство до самых краёв.
"Слишком поздно, птенчик", – прошептал голос, от которого кровь стыла в жилах. Каждое слово оставляло на языке вкус горечи и миндаля. – "Слишком поздно…"
Глава 29: Незваный гость.
Смех раскатился по каменным стенам святилища, отражаясь жутковатым эхом, будто десятки невидимых голосов подхватывали его из глубин подземелья. Звук вибрировал в костях Эвы, заставляя сердце бешено колотиться – это был голос, одновременно человеческий и совсем нет, словно что-то древнее и куда более страшное пыталось имитировать голосовые связки, но не могло скрыть свою истинную природу.
Кай резко оттащил её за собой, прижав к холодной каменной стене. Его пальцы впились в её плечо с такой силой, что наутро останутся синяки. В полумраке подземелья его глаза горели неестественным золотисто-жёлтым светом, зрачки сузились в вертикальные щели, как у хищного зверя, готового к атаке.
"Не двигайся", – прошептал он так тихо, что она скорее почувствовала слова вибрацией в груди, чем услышала ушами. Его губы даже не шевелились. – "Не дыши. Не думай о нём."
Из темноты шагнула фигура.
Она появилась будто из самой тьмы – высокая, слишком высокая для обычного человека, её силуэт искажался и дрожал, как мираж в пустыне. Чёрный плащ, сотканный из сгустившихся теней, обволакивал её, сливаясь с мраком подземелья. Когда незваный гость приблизился к слабому кровавому свету, исходящему от ритуального стола, Эва смогла разглядеть лицо – бледное, почти белое, с резкими, словно высеченными из мрамора чертами, которые могли бы считаться красивыми, если бы не выражение холодного, почти клинического интереса, с каким учёный рассматривает подопытное животное.
"Кайянус", – произнёс незнакомец, растягивая имя, словно пробуя на вкус. Его голос напоминал шёпот осеннего ветра в мёртвых листьях – сухой, безжизненный, но наполненный скрытой угрозой. – "Сколько лет... сколько зим прошло с нашей последней встречи. Ты всё ещё носишь это имя? Или снова сменил его, как сбрасывает змея кожу?"
Кай не ответил. Его тело напряглось, каждая мышца готовая к прыжку, но он не отпускал Эву, держа её за собой, как живой щит и одновременно как самое ценное сокровище, которое нужно защитить.
"Ты пришёл за ней", – наконец выдавил он сквозь стиснутые зубы. Его голос звучал чужим – низким, хриплым, наполненным вековой ненавистью.
Малакай (а это мог быть только он) медленно наклонил голову, и в его глазах вспыхнул тот же золотистый свет, что и у Кая, но с примесью чего-то другого – красноватого, как отблеск далёкого пожара, как свет сквозь тонкую кожу закрытых век.
"Пришёл?" – Он улыбнулся, обнажив ряд идеально ровных белых зубов с неестественно длинными клыками – острыми, как у хищного зверя, отполированными веками использования. – "Я всегда был здесь, Кайянус. В каждом камне этого святилища. В каждой капле крови, пролитой на этот алтарь." – Он сделал театральную паузу. – "Ты просто разучился видеть."
Он сделал шаг вперёд, и Эва почувствовала, как воздух вокруг него искрит, наполняясь статическим электричеством, от которого на её коже встают дыбом волоски. Запах озона смешался с другими ароматами – старым пергаментом, сухими травами и чем-то ещё... медным, терпким, что заставляло слюнные железы рефлекторно сокращаться.
"А ты..." – Малакай повернулся к Эве, и его взгляд был физически ощутим – будто ледяные пальцы провели по её позвоночнику. – "Та самая девочка с кровью Стражей в жилах. Как забавно, что он привёл тебя прямо сюда, к самому сердцу тьмы." – Его губы растянулись в улыбке, не достигающей глаз. – "Как будто принёс тебя мне в дар."
Кай издал звук, который нельзя было назвать человеческим – низкое, животное рычание, исходящее из самой глубины груди, из того места, где когда-то билось сердце.
"Не касайся её."