Но самое странное ждало её в книге городских легенд 1950-х годов. На странице 143 была фотография особняка, а под ней подпись: "Обитель Призрака в Образе Человека". И далее: "Местные жители утверждают, что в окнах особняка иногда видят высокую фигуру, наблюдающую за прохожими. Те, кого он выбирает, исчезают навсегда".
Эва закрыла книгу дрожащими руками. Она не понимала, почему он выбрал именно её. Пока однажды не обнаружила в своей сумке, между страницами конспекта, маленький сложенный листок пергамента.
Развернув его, она прочла:
"Ты чувствуешь это, не так ли? Ты ВИДИШЬ меня, когда другие слепы. Ты СЛЫШИШЬ шёпот страниц, которые для других немы. Ты особенная. И я найду тебя."
Под текстом был изображён тот самый символ с перчатки – стилизованные переплетённые ветви, напоминающие одновременно и дерево, и кровеносную систему.
Внизу, уже другим почерком, будто добавленным позже:
"Они называют меня вампиром. Но я – нечто гораздо более древнее."
Глава 4: Случайная встреча (или преднамеренная).
Дождь хлестал по витринам антикварной лавки "Кабинет редкостей", превращая улицы в блестящие чёрные зеркала. Эва стояла перед витриной, её дыхание запотевало на холодном стекле. За ним, среди хаотичного нагромождения старинных часов, пожелтевших карт и потускневших от времени украшений, лежал предмет, заставивший её сердце бешено заколотиться – старинный бронзовый компас XVI века с изысканной гравировкой.
Те самые переплетённые ветви. Точь-в-точь как на перчатке и в той зловещей записке.
"Это не может быть совпадением," – подумала Эва, чувствуя, как пальцы непроизвольно тянутся к дверной ручке. В этот момент в отражении мокрого стекла она увидела ЕГО.
Кай.
Он стоял в трёх шагах позади, неподвижный как мраморная статуя, в длинном тёмном пальто, которое, казалось, поглощало свет. В одной руке он держал чёрный зонт с серебряным набалдашником в виде совы, но что было страннее всего – ни одна капля дождя не падала на него. Вода будто обтекала невидимый купол вокруг его фигуры.
"Вы..." – начала Эва, оборачиваясь, но голос предательски дрогнул.
"Кай," – представился он, и его голос оказался глубже, чем она ожидала, с лёгким акцентом, который невозможно было определить – то ли славянским, то ли средиземноморским, а может, и вовсе принадлежащим давно забытому языку. "И, кажется, вы уже догадались, что наша встреча не случайна."
Он сделал шаг ближе, и Эва инстинктивно отступила к витрине, чувствуя, как холодный металл дверной ручки впивается ей в спину.
"Что вы от меня хотите?" – выдохнула она, сжимая ремень сумки так, что кожаные переплеты книг впивались ей в рёбра.
Кай слегка наклонил голову, и в этом движении было что-то хищное, почти кошачье. "Мне интересны ваши исследования. Вы изучаете оккультные символы позднего средневековья. В частности..." – его взгляд скользнул к витрине, – "те, что связаны с моей семьёй."
"Вашей семьёй?" – Эва почувствовала, как по спине пробежали мурашки. В голове пронеслось: "Он действительно вампир. И ему несколько веков. И его 'семья' – это..."
"Студентка-искусствовед," – продолжил он, словно читая её мысли, – "которая проводит ночи в закрытых архивах, ищет упоминания об особняке на Бейкер-стрит и..." – его глаза метнулись к её дрожащим рукам, – "уже догадалась, с кем имеет дело."
Он ЗНАЛ. Знал, что она рылась в старых газетах, читала про исчезновения, нашла перчатку. Возможно, знал даже о той записке.
"Вы следили за мной," – прошептала Эва.
"Я наблюдал," – поправил он, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, напоминающего человеческие эмоции. "Есть разница."
Дождь внезапно усилился, хлесткие капли застучали по тротуару, но ни одна не упала на него. Будто сама природа отказывалась касаться его.
"Вам стоит зайти внутрь," – он кивнул в сторону антикварной лавки. "Там есть кое-что, что вас... заинтригует."
"Почему я должна вам доверять?" – выпалила Эва, но её ноги уже предательски двигались к двери.
Кай сделал ещё один шаг, и теперь она могла различить его запах – смесь старых книг, холодного металла и чего-то ещё, тёплого, пряного, почти как корица с примесью... меди? "Если бы я хотел вам навредить," – прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось её щеки, холодное как зимний ветер, – "вы бы уже не стояли здесь."