Кай приблизился с неестественной скоростью и присел перед ней, помогая справиться с непослушными молниями. Его пальцы были ледяными, но движения – удивительно нежными.
"Охота", – ответил он, и в этом слове прозвучала вся тяжесть веков. – "Он выпустил Пожирателей – древних существ, которые могут принимать облик людей. Они проникают в толпу и..." – Кай запнулся, его глаза на мгновение вспыхнули кроваво-красным. – "Они меняют людей изнутри. Оставляют только оболочку, пустую скорлупу."
Эва почувствовала, как по спине побежали мурашки. – "Как... как мы можем их распознать?"
"Они не отбрасывают теней", – раздался голос из дверного проема. Влад опирался на свою трость с серебряным набалдашником в виде волчьей головы. Его обычно насмешливый взгляд был необычайно серьезен. – "Их зрачки не реагируют на свет. И они избегают прямого огня – древний инстинкт."
Кай резко поднялся. – "Мы идем. Сейчас же."
Влад бросил Эве кожаный плащ. – "Одень это. Там холодно... в нескольких смыслах."
Когда они выехали на машине Влада (старинный "Ягуар", который выглядел так, будто сошел со страниц ретро-журнала), город уже напоминал военную зону. Полицейские кордоны, мигалки машин экстренных служб, толпы перепуганных людей. Воздух был пропитан запахом паники - резким, как аммиак, с металлическим привкусом страха.
Эва прижала ладонь к стеклу, когда они проезжали мимо университетского кампуса. То, что она увидела, заставило ее кровь застыть в жилах. Студенты стояли плотной толпой, но... что-то было не так в их движениях. Они двигались синхронно, как марионетки, управляемые одной рукой. И их глаза... Боже, их глаза были абсолютно черными, без белка и радужки.
И тогда она увидела ее. Лена стояла у входа в библиотеку, ее рыжие волосы ярко выделялись в свете фонарей. Эва уже открыла рот, чтобы крикнуть, но вдруг заметила – тень Лены двигалась с опозданием, как в замедленной съемке. А когда та повернулась, Эва увидела, что зрачки подруги не реагируют на вспышки полицейских фар.
"Она уже заражена", – прошептал Влад, припарковывая машину в темном переулке. Его пальцы сжали трость так, что костяшки побелели. – "Через час от твоей подруги останется только оболочка. Ее сознание уже пожирают."
Эва почувствовала, как в груди закипает ярость, горячая и живая, в отличие от ледяного ужаса, сковывавшего тело. – "Мы должны помочь ей!" Она схватила Кая за рукав. – "Мы не можем просто..."
"Слишком поздно", – резко оборвал ее Кай. Его глаза метались по толпе, выискивая что-то. – "Если мы сейчас вмешаемся, он узнает, что ты здесь. Ты хочешь, чтобы Малакай пришел за тобой сам?"
Но Эва уже рванула к двери. В этот момент земля содрогнулась, как от удара гигантского молота. Асфальт перед университетом вздыбился, и из трещин выползли черные, как смоль, щупальца. Они обвивали здания, вырывали куски дороги, хватали людей... Те самые люди, которые минуту назад стояли как зомби, теперь кричали по-настоящему – от ужаса и боли.
Где-то в этой тьме раздался знакомый смех - низкий, вибрирующий, заполняющий собой все пространство. Малакай наблюдал за своей жатвой.
Кай обхватил Эву за плечи, прижимая к себе. Его тело дрожало, но не от страха - от сдерживаемой ярости. "– Теперь ты видишь, с чем мы столкнулись? Это не просто вампиры, Эвелина. Это начало конца. И он сделает все, чтобы ты стала его оружием."
На следующий день газеты напишут о "массовой истерии" и "утечке газа". Но Эва теперь знала правду. И когда она смотрела на свои руки, ей казалось, что вены под кожей пульсируют чуть ярче, чем раньше. Знание жгло ее изнутри сильнее любого огня, оставляя на душе ожоги, которые, она чувствовала, никогда не заживут.
Глава 34: Помощь с неожиданной стороны.
Холодный осенний дождь барабанил по витражным окнам особняка, превращая ночной пейзаж за стеклами в размытую акварель. Эва стояла в гостиной, прижав ладони к ледяному стеклу, словно пытаясь разглядеть в темноте хоть какие-то следы вчерашних событий. Ее отражение в окне казалось чужим – бледное лицо с темными кругами под глазами, растрепанные волосы, сжатые в тонкую линию губы.
На дубовом столе позади нее лежала свежая утренняя газета с кричащим заголовком: "Массовая истерия в университете: 34 пострадавших". – Рядом стояла забытая чашка чая, на поверхности которой уже образовалась маслянистая пленка. Аромат бергамота смешивался с запахом мокрой шерсти и старых книг, создавая странно уютную атмосферу, так контрастирующую с хаосом в ее душе.