Дверь в гостиную открылась бесшумно. Кай вошел с характерной только ему грацией – его шаги не производили ни звука, но воздух вокруг будто сгущался от его присутствия. Его черные волосы блестели от капель дождя, а на высоких скулах застыли хрустальные капли воды, словно слезы. Но в его глазах не было печали – только холодная, отточенная веками ярость.
"Они всех отпустили," – голос Эвы звучал хрипло, будто она всю ночь кричала. Она повернулась, сжимая газету так, что бумага затрещала в ее пальцах. – "Как они могли? Эти люди... они же заражены! Они должны быть в карантине, под наблюдением!"
Кай медленно приблизился, его черный кожаный плащ шелестел, как крылья большой птицы. – "Не все," – раздался знакомый насмешливый голос из дверного проема.
Влад стоял на пороге, опираясь на свою изысканную трость с серебряным набалдашником в виде волчьей головы. Его обычно безупречный костюм выглядел помятым, на рукавах виднелись темные пятна, которые Эва предпочла не идентифицировать. Но больше всего ее поразили его глаза – в них горел странный огонь, смесь ярости и чего-то, что могло быть... надеждой?
"Я успел вытащить твою подругу до того, как Пожиратели полностью овладели ею," – продолжил Влад, делая несколько шагов вперед. Его трость глухо стучала по дубовому полу, нарушая зловещую тишину особняка.
Эва вскочила так резко, что опрокинула чашку. Фарфор разбился с мелодичным звоном, коричневая жидкость растеклась по деревянной поверхности, напоминая кровь на старом пергаменте. – "Лена здесь?!"
"В подвале," – кивнул Влад. Его тонкие пальцы нервно постукивали по голове волка на трости. "Она не в лучшей форме, но... жива. В отличие от некоторых." – В его голосе прозвучала горькая нота, когда он бросил взгляд на Кая.
Кай резко шагнул вперед, его движения стали угрожающе плавными. – "Ты привел ее сюда? Ты совсем потерял рассудок? Если Малакай почует ее присутствие..."
"Он уже знает," – перебил Влад. Его голос внезапно стал твердым, как сталь. – "И именно поэтому я здесь. У меня есть предложение."
С этими словами он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой серебряный медальон, покрытый сложными руническими узорами, которые будто двигались при свете камина. Когда Эва нерешительно протянула руку, медальон внезапно раскрылся сам, с тихим щелчком, обнажив миниатюрный портрет.
Эва ахнула. Женщина на портрете могла быть ее двойником – те же высокие скулы, форма глаз, даже едва заметная родинка над левой бровью. Только прическа и одежда выдавали другую эпоху.
"Маргарита," – прошептал Кай, и в его голосе прозвучала такая боль, что Эва инстинктивно отпрянула. Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что из-под ногтей проступила черная субстанция, напоминающая кровь.
Влад кивнул, его лицо на мгновение исказила гримаса скорби. – "Она была моей... сестрой. И Малакай убил ее, когда я отказался продолжать служить ему." Его пальцы сжали трость с такой силой, что металл затрещал. – "Я наблюдал за вами все это время, Кайянус. Ждал, когда ты наконец перестанешь бегать и решишься дать отпор."
Эва почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Воздух в комнате стал густым, тяжелым, будто перед грозой. – "Что вы предлагаете?" – спросила она, удивляясь собственному спокойствию.
"Объединиться," – просто сказал Влад. Он сделал шаг вперед, и свет камина отбросил его удлиненную тень на стену, где она на мгновение приняла форму чего-то нечеловеческого. – "У меня есть информация. Я знаю, где Малакай скрывается днем. Знаю его слабости." – Его взгляд упал на медальон, который он теперь сжимал в дрожащей руке. – "И я знаю, что Эва – последняя, кто может остановить его. Не просто закрыть Врата... а уничтожить его навсегда."
Кай резко повернулся к окну, его силуэт четко вырисовывался на фоне дождя. "Это ловушка," – прошипел он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
"Да," – неожиданно согласился Влад. – "Но не для вас. Для него." – Он сделал шаг к Эве, и его глаза вдруг вспыхнули тем же золотистым светом, что и у Кая. – "Ты особенная. Твоя кровь... она может не только открыть Врата. Она может стать ключом к его уничтожению."
Из глубины дома донесся приглушенный стон. Лена просыпалась. Эва метнулась к двери, но Кай перехватил ее взгляд. Его глаза были темными, бездонными, полными предостережения.
"Выбор за тобой," – сказал он тихо, и в его голосе звучала странная смесь гордости и страха. – "Но помни – если ты войдешь в ту комнату, пути назад уже не будет. Ты увидишь то, что нельзя забыть. И это навсегда изменит тебя."