Лена встала. Её движения были резкими, угловатыми, как у марионетки с оборванными нитями. Она сделала шаг вперёд, и её тень на стене вытянулась, превратившись в нечто с рогами и копытами.
"Он ждёт тебя у Древа, Эвелина," – её губы растянулись в улыбке, которая никак не могла принадлежать Лене. – "Он говорит... приходи одна. Или..." – Голос сорвался на хрип. – "Или твоя человеческая подруга умрёт по-настоящему. Как умерли все до неё."
Затем она рухнула на пол, как тряпичная кукла. Её тело дёрнулось несколько раз, потом затихло.
Тень за её спиной растворилась в воздухе, оставив после себя только шёпот, который, казалось, исходил со всех сторон одновременно:
"До заката. Иначе я заберу всех, кто тебе дорог. Начиная с рыжей девочки."
Тишина повисла тяжёлым покрывалом.
Эва смотрела на бледное лицо Лены, на Влада, который не смел поднять глаз, на Кая, чьё лицо стало каменной маской.
Она вдруг осознала, что выбор уже сделан. И теперь оставалось только пойти до конца – даже если этот конец мог поглотить её целиком.
Глава 36: Город в опасности.
Три дня непрерывного дождя превратили улицы в мутные реки. Эва стояла у массивного окна в кабинете Кая, её пальцы бессознательно сжимали вечерний выпуск – "Городских ведомостей". – Газета дрожала в её руках, заголовки кричали о катастрофе: – "Таинственная эпидемия охватывает город", "Врачи в тупике: 34 случая неизвестного заболевания", – "Мэр вводит комендантский час". – На размытой фотографии под главной статьёй она узнала лицо – пустые глаза, застывшая улыбка. Это был Марк, её однокурсник с факультета журналистики, всегда такой живой и насмешливый. Теперь он выглядел как восковая кукла.
Дверь кабинета бесшумно открылась. Кай вошёл, неся в руках массивный фолиант с потрёпанным кожаным переплётом. Капли дождя сверкали на его чёрном плаще, как рассыпанные алмазы.
"Это начинается", – его голос звучал глухо, будто доносился из глубины веков. Он раскрыл книгу на странице с пожелтевшей гравюрой: город, охваченный чёрной чумой, фигуры в плащах с клювами, груды тел на улицах. – "Малакай повторяет историю. В 1666 году он использовал ту же схему перед открытием Врат. Сначала избранные, потом толпа, потом... преображение."
Эва провела пальцем по фотографии Марка. – "34 пострадавших... Они все теперь как Лена?" – Голос её дрогнул на имени подруги.
"Хуже." – Ответ пришёл из дверного проёма, где появился Влад. Его обычно безупречный вид был нарушен – плащ в грязи, волосы растрёпаны. Он опирался на трость так сильно, будто без неё упадёт. – "Первая волна – это лишь разведка. Те, кого они заразили, становятся проводниками. Когда придёт вторая волна..."
Громкий стук в парадную дверь прервал его. Трое переглянулись – в такую погоду, да ещё после введения комендантского часа, посетителей быть не могло.
На пороге стояла Лена. Мокрая, дрожащая, но... другая. Её глаза снова были нормальными, но в глубине зрачков мерцал странный свет, будто кто-то зажёг внутри неё крошечные фонарики.
"Вы должны увидеть это", – прошептала она, и её голос звучал странно, будто накладывался сам на себя.
Улицы напоминали сюрреалистичную картину. Люди стояли неподвижно вдоль тротуаров, как манекены в витринах. Их глаза были закрыты, а на лицах застыли абсолютно одинаковые улыбки – широкие, неестественные, обнажающие все зубы. В центре площади, где обычно играли дети, фонтан бил чёрной маслянистой жидкостью, пахнущей медью и гнилью.
Но самое страшное было в небе. Тысячи ворон кружили над городом, образуя чёткий, меняющийся узор. Эва замерла, узнавая в нём тот самый символ – переплетённые ветви, только теперь они выглядели как когти, вцепившиеся в облака.
"Они готовят город к приходу", – Кай сжал руку Эвы так сильно, что кости хрустнули. – "К закату их будет уже тысячи. А когда число достигнет определённого количества..."
Лена вдруг схватилась за голову и застонала: "Я слышу их! Они говорят... ищут последний ключ. Ищут тебя, Эва." – Она упала на колени, из её носа потекла алая струйка. – "Они идут по моим воспоминаниям... по моей связи с тобой..."
Влад резко развернулся, его трость прочертила линию на мокром асфальте: "У нас осталось не больше суток. Город уже на грани. Видите?" – Он указал на горизонт, где небо странно мерцало, будто за тонкой пеленой дождя плясало пламя.
Эва посмотрела на пустые улицы, на застывших людей, на чёрное небо с его жутким орнаментом. В груди что-то сжалось – не страх, а нечто большее. Она вдруг осознала масштаб происходящего. Это была не просто их личная битва. На кону стояла судьба всего города, тысяч невинных людей.