Влад провёл пальцами по замысловатым узорам на своей трости – волчьи головы, переплетённые с ветвями. – "Именно здесь Малакай впервые открыл Врата три века назад." – Его глаза сузились. – "Почему сова привела нас сюда? Что мы можем найти в логове врага?"
Лена вдруг схватилась за голову, её пальцы впились в рыжие пряди, вырывая целые клочья. – "Они знают, что мы здесь! Их много... они идут!" – Её глаза закатились, оставив только белки, испещрённые лопнувшими капиллярами. – "Он... он показывает мне..."
Эва бросилась к подруге, но в этот момент огромные двери ратуши с оглушительным грохотом распахнулись сами собой, будто их распахнула невидимая рука великана. Из черноты внутри хлынул поток ледяного воздуха, пахнущего ладаном и разложением, сладковатой гнилью и чем-то ещё – чем-то древним, что не имело названия на человеческом языке.
"Добро пожаловать, дорогие гости."
Голос раздался одновременно со всех сторон – из стен, из-под земли, из самой их головы. Эва узнала его сразу – Малакай. Но теперь он звучал мягче, почти ласково, как голос любящего отца, зовущего ребёнка к ужину.
Кай резко выпрямился, его клыки обнажились, а глаза вспыхнули кроваво-красным. "Иллюзия! Не слушайте его!" – рявкнул он, но его голос странным образом потерял громкость, будто кто-то приглушил его.
Но было уже поздно. Пол под ногами Эвы вдруг стал прозрачным, как стекло, и она увидела под собой огромный зал ратуши, где стояли сотни людей с пустыми глазами – мужчины, женщины, дети – все с одинаковыми застывшими улыбками. В центре возвышалось Древо – то самое, из её видений, но теперь его ветви были покрыты не листьями, а человеческими пальцами, которые шевелились, как гусеницы, а вместо плодов на нём висели хрустальные сосуды с пульсирующей внутри тёмной жидкостью.
"Посмотри, Эвелина." – Голос Малакая теперь звучал только в её голове, мягкий и убедительный. "Посмотри, каким будет этот мир, когда Врата откроются. Миром порядка. Миром без боли. Без страха."
Эва почувствовала, как её разум наполняют образы: она видела себя стоящей у Древа, но теперь её кожа была идеально белой, как фарфор, а глаза светились тем же золотистым светом, что и у Кая. Рядом с ней стоял он сам – но его лицо было спокойным, без вечной боли в глазах, без морщин страдания. Он улыбался по-настоящему, по-человечески, и держал её за руку.
"Я могу дать тебе это," – шептал Малакай, его голос теперь напоминал шёпот любовника в предрассветные часы. – "Вечность с тем, кого ты любишь. Без жажды, без борьбы. Разве не этого ты хочешь? Разве не ради этого ты готова на всё?"
Сердце Эвы бешено колотилось, удары отдавались в висках, как барабанная дробь. Образ был так реален, так соблазнителен... Она почувствовала, как её рука сама тянется вперёд, к этой иллюзии, пальцы дрожат от желания прикоснуться к этому совершенному миру, где нет боли, где Кай наконец свободен...
Но в этот момент что-то тёплое коснулось её запястья – прикосновение было лёгким, как дуновение ветерка, но оно несло в себе столько реальности, что Эва очнулась. Она увидела Кая – настоящего Кая, с его вечными морщинками у глаз, с печалью в глубине зрачков, с той самой болью, которая делала его живым, делала его тем, кого она полюбила. Он не говорил ничего, просто смотрел на неё, и в этом взгляде было больше правды, чем во всех соблазнительных видениях мира.
Иллюзия рухнула с треском разбитого стекла, осколки невидимого зеркала вонзились в кожу, оставляя после себя крошечные капельки крови. Они снова стояли на ступенях ратуши, но теперь вокруг них сгущались тени – десятки Пожирателей выходили из каждого переулка, сползали с каждой крыши, их пустые глаза сверкали в темноте, как фонарики, а рты растягивались в одинаковых голодных улыбках.
"Он играет с нами," – прошипел Влад, становясь спиной к спине с остальными, его трость превратилась в оружие, серебряный набалдашник раскрылся, обнажив острый как бритва клинок. – "Это была лишь разведка. Он проверял наши слабые места."
Кай обнажил кинжал, его глаза метались между приближающимися Пожирателями. – "Теперь он знает наши слабости," – прошептал он. Но в его голосе была не только горечь – была и странная надежда.
Лена очнулась, её глаза снова были ясными, но теперь в них горел тот же золотистый огонь. – "Нет... он знает ваши силы. И боится их." – Она указала на зияющий чёрный проём дверей ратуши. – "Там внутри... есть что-то, что может остановить его. И он пытается не пустить нас туда!"
Пожиратели сделали синхронный шаг вперёд, их ряды сомкнулись, образовав живое кольцо. Их было слишком много – десятки, может быть, уже сотни. Эва сжала кинжал, зная, что это неравный бой, что они не смогут прорваться...