И тогда раздался звук, от которого задрожали стены ратуши, а с крыши посыпалась черепица – протяжный, леденящий душу вой, похожий на скрежет металла по стеклу, смешанный с рёвом раненого зверя. Пожиратели замерли, затем начали медленно отступать, их улыбки дрогнули, сменившись на мимолётное выражение... страха?
Из тени за ратушей вышла фигура. Высокая, худая до костлявости, с кожей цвета старого пергамента, испещрённого тёмными рунами. Малакай впервые явился перед ними во плоти, не скрываясь за иллюзиями или посредниками. Его чёрный плащ шевелился сам по себе, как живое существо, а глаза... Боже, его глаза были просто пустотами, чёрными дырами, в которых исчезал свет.
"Как трогательно," – сказал он, и его губы даже не шевелились, звук рождался прямо в их головах. "Вы действительно думали, что сможете победить? Что у вас есть хоть какой-то шанс?"
Кай шагнул вперёд, но Малакай лишь махнул рукой – небрежный жест, будто отмахивался от надоедливой мухи. Невидимая сила ударила Кая в грудь, отбросив его назад, как тряпичную куклу. Он врезался в мраморные ступени, кровь брызнула из его рта – чёрная, густая, как нефть.
"Не торопись, Кайянус. Ты получишь своё." – Малакай повернулся к Эве, и в этот момент она почувствовала, как её тело парализует, как лёд заполняет вены. Его бездонные чёрные глаза уставились на неё, и она поняла, что смотрит в пустоту, в которой нет ничего человеческого. – "А теперь, моя дорогая... последний выбор. Добровольно отдай мне то, что мне нужно... или я возьму это, забрав сначала всех, кто тебе дорог."
Эва почувствовала, как её кровь стынет в жилах, как сердце замирает на долю секунды. Но прежде чем она успела ответить, с неба спикировала белая молния – Минерва вцепилась когтями прямо в лицо Малакая. Он взревел – первый настоящий звук, вышедший из его рта – и на мгновение потерял концентрацию. Его контроль ослаб, и Эва почувствовала, как ледяные оковы спадают.
"Сейчас!" – крикнул Влад, хватая за руку Лену, которая стояла в оцепенении.
Они бросились к дверям ратуши, пока Пожиратели были дезориентированы. Последнее, что Эва увидела перед тем, как массивные дубовые двери захлопнулись за ними – это лицо Малакая, искажённое чистой, первобытной яростью. Его черты дрожали, расплывались, на мгновение показывая истинное лицо – нечто с рогами и слишком многими глазами.
Он больше не играл. И теперь они тоже.
Глава 39: Укрытие и страх.
Тяжелые дубовые двери ратуши захлопнулись за ними с оглушительным грохотом, словно сама древность вздохнула, принимая их в свои каменные объятия. Эва прислонилась к холодной стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Её дыхание было прерывистым, а в ушах звенело от адреналина. В узких окнах, украшенных витражами, мерцал странный свет – не лунный, а какой-то больной, желтоватый, будто город за стенами уже начал разлагаться.
Кай поднялся с колен, вытирая черную кровь с губ. Его пальцы оставили на лице темные полосы, как боевая раскраска древних воинов. "Он не войдет сюда," – прошептал он, и его голос эхом разнесся по пустому залу. – "Эти стены помнят времена, когда Малакай был всего лишь учеником."
Влад, опираясь на трость, прислушивался к скрежету когтей по наружной стороне дверей. Звук напоминал нож по стеклу – пронзительный, леденящий душу. – "Мы купили минуты, не более," – сказал он, поворачиваясь к ним. Его обычно безупречный костюм был покрыт пылью и темными пятнами. – "Они найдут способ проникнуть внутрь."
Лена дрожала, как осиновый лист. Её рыжие волосы слиплись от пота, а глаза... Боги, её глаза. Зрачки то сужались в тонкие щелочки, то расширялись, поглощая всю радужку. – "Они не ушли," – прошептала она, обхватив себя за плечи. – "Они обходят здание. Их много. Очень много. И он... он смотрит через их глаза."
Эва оглядела зал. Ратуша внутри напоминала гробницу – пыльные дубовые скамьи, некогда предназначенные для городских заседаний, теперь стояли в беспорядке, как после драки. На стенах висели портреты бывших мэров, но кто-то методично выколол им глаза, оставив лишь пустые черные дыры.
Но самое странное было в центре зала. Мозаичный пол изображал огромный символ – те самые переплетенные ветви, но теперь они обвивали нечто, напоминающее врата. Вокруг были выложены руны, которые заставляли Эвину голову пульсировать от знакомой боли.
"Это место силы," – сказала она, чувствуя, как её кровь странно отзывается на древние символы.