Кай подошел ближе, его тень слилась с узором на полу. – "Здесь стоял первый алтарь. Малакай использовал его для ритуала три века назад, но..." – Он замолчал, глядя на Влада.
"Но ему не хватило последнего ключа," – закончил за него Влад. Его пальцы сжали набалдашник трости так, что костяшки побелели.
Громкий удар потряс двери. Дуб затрещал, но выдержал. Однако в щели уже просачивалось нечто черное и вязкое, как нефть.
Лена вдруг вскрикнула и схватилась за голову. – "Он в моих мыслях!" – её голос сорвался на визг. "Он показывает мне… О боже, он показывает мне всех!"
Эва бросилась к подруге, но та отшатнулась. Когда Лена подняла голову, её улыбка была слишком широкой, слишком... чужой.
"Эвелина," – голос был сладким, как испорченный мед. Голосом Малакая. – "Ты все еще веришь, что можешь убежать от судьбы?"
Кай резко оттащил Эву назад, а Влад выставил вперед трость, серебряный наконечник которой внезапно раскрылся, как цветок, обнажая острый как бритва клинок.
"Выходи из нее, Малакай," – прошипел Влад. Но в его голосе Эва услышала нечто новое – страх.
Лена (не Лена) рассмеялась, и звук этот эхом отразился от стен. "Она уже моя, Владушка. Как и весь город. Как и ты." – Голос стал мягким, почти ласковым. – "Разве ты забыл, чья кровь тебя создала? Чьи приказы ты выполнял триста лет?"
Влад побледнел, но не опустил оружия. "Я не позволю тебе использовать меня снова."
"Тогда умрешь вместе с ними," – ответил Малакай через Лену, и в этот момент её тело содрогнулось, как в эпилептическом припадке, и рухнуло на пол.
Сверху раздался оглушительный треск – двери не выдержали. Черная масса хлынула внутрь, принимая формы, напоминающие людей лишь отдаленно.
"Подвал!" – крикнул Кай, хватая Эву за руку. – "Там есть выход!"
Они бросились к узкой винтовой лестнице в дальнем углу зала, Влад подхватил Лену на руки. Спуск был крутым, ступени – скользкими от вековой сырости. Воздух становился все гуще, пахнущим плесенью и чем-то металлическим, как старая кровь.
Стены подвала были покрыты фресками, изображающими ритуалы, от которых у Эвы холодела кровь. Люди в черных одеждах, склонившиеся над алтарем... Древо, растущее из груды тел... И везде – символ, этот проклятый символ.
Лена застонала у Влада на руках. – "Он знает... - её голос был слабым, как у умирающей птицы. – Он знает, где мы..."
Кай остановился перед массивной каменной плитой, покрытой рунами. – "Здесь," – сказал он, нажимая на определенные символы в определенном порядке. Плита бесшумно отъехала, открывая узкий проход в кромешную тьму. – "Последнее безопасное место в этом городе."
Но прежде чем они успели войти, сверху донесся голос, который невозможно было определить на слух – он звучал одновременно везде и нигде, заполняя собой все пространство:
"Бегите, мои дорогие. Бегите, пока можете. Но помните – я найду вас. Всегда найду."
И тьма за их спинами задышала, как живое существо.
Глава 40: Кровавая жатва.
Темный коридор за каменной плитой сужался с каждым шагом, заставляя их идти гуськом. Эва шла следом за Каем, ее пальцы скользили по влажным стенам, чувствуя под подушечками шершавую поверхность древнего камня. Впереди маячила лишь смутная тень Кая, его силуэт едва различимый в кромешной тьме. Лена, постепенно приходя в себя, слабо стонала на руках у Влада – ее прерывистое дыхание эхом отражалось от каменных стен.
Воздух здесь был другим – тяжелым, насыщенным запахом сырой земли и чего-то еще... чего-то древнего и забытого. Эва чувствовала, как по ее спине бегут мурашки, а волосы на затылке встают дыбом. Казалось, сами стены наблюдают за ними, храня тысячелетние тайны.
"Куда ведет этот проход?" – прошептала она, и ее голос странно исказился в узком пространстве.
"К старому храму," – ответил Кай, его слова звучали приглушенно, будто проходя сквозь толщу воды. – "Тому самому, что стоял здесь до ратуши. Малакай использовал его для первых ритуалов, но потом..." – Он замолчал на миг. – "Что-то пошло не так. Как всегда бывает с теми, кто играет с силами, которых не понимает."
Влад хрипло засмеялся, и звук этот был похож на скрежет камней: "Он недооценил своих учителей. Древние жрецы успели создать защиту перед тем, как он их уничтожил." – Его шаги зазвучали тяжелее – Лена приходила в себя и начинала шевелиться.
Лена зашевелилась у него на руках: "Он... он злится. Город... все меняется..." – Ее голос оборвался, когда они наконец вышли в круглую каменную комнату, и Эва замерла на пороге, пораженная открывшимся видом.