Комната была небольшой, с низким потолком, который давил на психику. В центре стоял массивный каменный алтарь, покрытый темными пятнами, природу которых не нужно было объяснять. На стенах – те же знакомые символы, но здесь они выглядели... иначе. Будто были вырезаны не рукой человека, а чем-то другим, более древним и страшным. Они словно пульсировали в полумраке, то появляясь, то исчезая из виду.
Эва медленно подошла к алтарю, чувствуя, как ноги сами несут ее вперед. В центре каменной плиты была небольшая впадина в форме чаши с затейливыми узорами по краям. Насечки образовывали тот самый зловещий символ - переплетенные ветви.
"Это место силы," – сказала она, и в груди что-то отозвалось на эти слова. Ее кровь странно пульсировала, будто пытаясь синхронизироваться с каким-то невидимым ритмом, исходящим от древних камней.
Кай кивнул, его глаза неотрывно следили за входом: "Здесь можно совершить ритуал. Но у нас нет всего необходимого." – Его пальцы нервно перебирали рукоять кинжала.
Влад осторожно опустил Лену на пол у стены, поддерживая ее спину: "У нас есть кое-что лучше. У нас есть она." – Он поднял глаза и указал на Эву. – "Ее кровь – последний ключ. То, что искал Малакай все эти века, даже не понимая истинной природы того, что держал в руках."
Снаружи донесся отдаленный грохот, от которого задрожали стены. Потолок дрогнул, с него посыпалась пыль и мелкие камешки.
"Они нашли нас," – прошептала Лена, поднимая голову. Ее глаза снова стали неестественно яркими, зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. – "Они... они везде. Город... он уже не наш."
Кай резко повернулся к Эве, его лицо было искажено мучительной решимостью: "Решай сейчас. Мы можем попытаться провести ритуал. Но я не знаю, что из этого выйдет." – Его голос дрогнул. – "Я не знаю, что он сделает с тобой."
Эва посмотрела на алтарь, потом на Кая. Она видела страх в его глазах – не за себя, а за нее. Этот взгляд сказал ей больше, чем любые слова.
"Что мне нужно сделать?" – спросила она, протягивая руку.
Влад вынул из складок плаща небольшой серебряный кинжал с причудливыми рунами на лезвии: "Всего несколько капель. В чашу. Но помни – это изменит все."
Эва протянула руку, ее пальцы дрожали. В этот момент раздался оглушительный грохот – где-то совсем близко рухнула часть стены. Из темноты коридора донеслось шуршание, словно тысячи насекомых движутся к ним, смешанное с влажными хлюпающими звуками.
"Быстрее!" – крикнул Кай, бросаясь к проходу, чтобы прикрыть их.
Кинжал блеснул в полумраке. Острая боль, и алая капля упала в чашу, ударившись о камень со звонким звуком, слишком громким для такой маленькой капли.
Все вокруг вздрогнуло. Камни застонали, будто пробуждаясь от долгого сна. Символы на стенах вспыхнули голубым светом, который быстро сменился на кроваво-красный. Воздух наполнился запахом озона и горящей плоти.
И тогда из темноты коридора вышел он.
Малакай.
На этот раз – настоящий, во плоти. Его черный плащ сливался с тенями, шевелясь, как живое существо. А глаза... Боже, его глаза были просто пустотой. Черными дырами, в которых исчезал свет.
"Как трогательно," – сказал он, и его голос был как скрежет металла по стеклу, смешанный с детским плачем. "Вы пришли именно туда, куда я и хотел. К самому сердцу."
Кай бросился вперед, но Малакай лишь махнул рукой – небрежный жест, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. Невидимая сила ударила Кая в грудь, отбросив его к стене, как тряпичную куклу. Он врезался в камень с глухим стуком, изо рта брызнула черная кровь.
"Нет!" – закричала Эва, чувствуя, как что-то внутри нее рвется на части.
Малакай повернулся к ней, и его улыбка растянулась до невозможных пределов: "Ты подарила мне последний ключ, Эвелина. Теперь Врата откроются. И ты будешь там, чтобы встретить то, что ждало за ними все эти века."
Чаша на алтаре начала светиться. Сначала слабо, потом все ярче, пока свет не стал почти невыносимым для глаз. Лучи пробивались сквозь трещины в полу, складываясь в тот самый символ - переплетенные ветви. Но теперь ветви выглядели как щупальца, а в центре узора зияла черная пустота.
Но что-то пошло не так.
Свет внезапно стал красным. Кроваво-красным. Стены затряслись, с потолка посыпались камни. Малакай вдруг замер, его лицо исказилось в гримасе ужаса и непонимания.
"Что ты сделала?!" – завопил он. Его кожа начала трескаться, как старый пергамент, обнажая что-то черное и пульсирующее под ней. – "Это не... это не должно..."