Эва посмотрела на свою руку – кровь все еще сочилась из пореза. Но она была... другой. В ней мерцали крошечные золотые искры, а на воздухе капли начинали светиться тем же странным светом, что и символы на стенах.
Влад вдруг засмеялся – горько, торжествующе: "Она не просто Страж, идиот. Она – последняя дочь древних. Прямой потомок тех, кто создал эти Врата. Ее кровь не откроет их." – Его голос стал зловещим. – "Она их уничтожит!"
Малакай взревел, и звук этот заставил задрожать стены. Его форма начала распадаться, как песочный замок под дождем. – "Нет! Это невозможно! Я столько веков... столько веков..."
Кай поднялся, его глаза горели нечеловеческим светом. "Бегите!" – крикнул он, хватая Эву за руку. "Все рушится!"
Они бросились к узкому проходу в дальнем углу комнаты, который раньше не замечали. Лена шла сама, ее глаза были ясными, но полными ужаса. Последним бежал Влад, его трость оставляла искрящиеся следы на камнях.
Эва оглянулась в последний момент. Малакай бился в центре комнаты, его тело распадалось на части, но он все еще пытался что-то сделать – его пальцы чертили в воздухе сложные знаки, а из рваных ран вместо крови вытекала черная слизь, которая тут же испарялась в клубы едкого дыма.
"Беги!" – снова крикнул Кай, толкая ее вперед в узкий туннель.
Они бежали, спотыкаясь о неровные камни, не оглядываясь на раздававшиеся за спиной звуки разрушения. Туннель извивался, поднимаясь вверх, и наконец они вырвались на поверхность – в старом парке на окраине города, где вековые дубы стояли немыми свидетелями происходящего.
Когда они выбрались, земля содрогнулась под ногами. Эва упала на колени, глядя на город внизу.
Город горел. Но не обычным огнем – странным, зеленоватым, который не освещал, а словно поглощал свет. Здания рушились, но не падали – они как будто растворялись в воздухе. А на улицах... на улицах двигались фигуры, слишком большие, чтобы быть людьми.
"Что мы наделали?" – прошептала Эва, чувствуя, как слезы текут по ее лицу.
Кай обнял ее за плечи, и его прикосновение было единственным якорем в этом безумии: "То, что должны были. Теперь он свободен."
"Кто?" – испуганно спросила Лена, ее голос дрожал.
Влад посмотрел на горящий город, и в его глазах Эва увидела нечто, отчего кровь застыла в жилах. Не страх. Не ужас. А... благоговение.
"Древние," – сказал он, и в его голосе звучало странное облегчение. – "Те, кто был за Вратами. Те, кого Малакай хотел выпустить, чтобы править через них." – Он повернулся к ним, и его лицо было освещено странным светом. – "Но теперь... теперь они свободны по-настоящему. И ничто не удержит их."
И в этот момент где-то в центре города раздался звук, от которого задрожала земля. Как будто что-то огромное... что-то невообразимо древнее и могущественное... наконец проснулось.
Глава 41: Смертельная Дилемма.
Тьма в подземелье была густой, как смола, обволакивающей каждый камень, каждый изгиб стен. Воздух пропитался запахом сырости, крови и чего-то древнего – металлического, словно ржавчина на лезвии забытого кинжала.
Эва стояла спиной к холодной стене, ее пальцы впились в неровности камня. Тело, еще не до конца привыкшее к вампирской силе, реагировало на опасность с мучительной остротой. Она слышала слишком много:
– Тонкий звон капель воды, падающих где-то в глубине тоннелей.
– Глухие удары сердца Лены – слабые, прерывистые, как будто ее жизнь уже висела на волоске.
– И главное – тихий, мерный шаг Малакая.
Он приближался.
Не просто шел – он являлся, как сама ночь, принимающая форму. Его черный плащ стелился за ним, будто живая тень, сливаясь с мраком. А глаза…
Эва сглотнула.
Его глаза были пустотой.
Не просто темными – они поглощали свет, как две крошечные черные дыры, и в их глубине мерцало что-то нечеловеческое.
"Забавно," – его голос раздался не только в ушах, но и внутри черепа, будто он говорил прямо в ее сознание. – "Ты действительно веришь, что сможешь ее защитить, Кайянус?"
Кай стоял перед ней, его тело напряглось, как у зверя перед прыжком. Но Малакай лишь усмехнулся, обнажив клыки – длинные, острые, отполированные веками.
"После всех этих лет ты все еще цепляешься за эту жалкую иллюзию? За мысль, что любовь сильнее нашего проклятия?"
Кай не ответил. Но Эва видела, как сжались его кулаки, как тень пробежала по его лицу.
Малакай медленно сделал шаг вперед.
"Я дам тебе выбор."
Тишина повисла в воздухе, густая, как предгрозовая тяжесть.
"Откажись от нее. Разорви эту связь. И я отпущу тебя. Ты будешь свободен – как прежде. Одинокий, но… целый."