Эва почувствовала, как что-то холодное сжимается у нее в груди.
"А если я откажусь?" – голос Кая звучал хрипло, но в нем не дрогнуло ни одной ноты страха.
Малакай улыбнулся.
"Тогда я заберу ее у тебя."
Он повернулся к Эве, и его взгляд скользнул по ее шее, по едва зажившим следам от укусов Кая.
"Но не так, как ты думаешь. Я не убью ее."
Его пальцы медленно сжались в воздухе, будто ловя невидимую нить.
"Я сделаю ее своей."
Кай вздрогнул, как от удара.
"Ты не посмеешь."
Малакай рассмеялся – звук был мягким, почти ласковым, и от этого еще страшнее.
"О, но я уже сделал это однажды. Помнишь Маргариту?"
Кай замер.
Эва видела, как его глаза вспыхнули кроваво-красным.
"Не смей…"
"Она умоляла тебя спасти ее. А ты…" Малакай наклонился вперед. "Ты смотрел ей в глаза и отворачивался."
Кай рванулся вперед – но Малакай лишь махнул рукой, и невидимая сила отбросила его к стене.
Эва вскрикнула, сделала шаг, но Малакай уже повернулся к ней.
"А ты, маленькая Эвелина…"
Его холодные пальцы коснулись ее подбородка.
"Ты будешь моей. И он будет смотреть, как ты забываешь его. Как ты ненавидишь его. Как ты жаждешь выпить его кровь."
Эва резко отпрянула, ее клыки обнажились в оскале.
"Я никогда не стану твоей!"
Малакай замер, и в его пустых глазах что-то дрогнуло.
"О, милая…"
Он наклонился к ее уху, и его шепот был ледяным, как дыхание могилы.
"Ты уже стала."
И в этот момент где-то в темноте раздался хруст.
Лена очнулась.
И закричала.
Тень за спиной Малакая шевельнулась.
Эва даже не успела понять, что происходит, когда что-то огромное, белое и стремительное врезалось в Малакая с такой силой, что он отлетел в сторону.
Минерва.
Сова вцепилась когтями в его плечо, ее крылья били по лицу, клюв целился в глаза.
Малакай взревел – первый настоящий звук, вышедший из его рта, – и на мгновение его контроль ослаб.
"Бежим!" – Кай схватил Эву за руку.
Они рванули в темноту, оставив Малакая с белой совой, сражающейся в центре подземелья.
Но его голос преследовал их, вползая в сознание, как червь:
"Ты сделаешь выбор, Кайянус… И я знаю, какой он будет."
Глава 42: Безысходность Кая.
Особняк стоял в гнетущей тишине, будто затаив дыхание перед надвигающейся бурей. Даже привычные скрипы старых половиц, шепот теней за свинцовыми окнами – все стихло, замерло в тревожном ожидании. Кай стоял у высокого стрельчатого окна библиотеки, его длинные пальцы сжимали дубовую раму так, что дерево трещало под давлением. За стеклом раскинулся ночной город туманные огни фонарей, смутные силуэты людей, продолжавших жить своей обычной жизнью, не подозревая, какая буря бушевала в душе существа, наблюдавшего за ними с высоты веков.
"Откажись от нее."
Слова Малакая висели в воздухе, как ядовитый туман, проникая в каждую щель сознания. Кай чувствовал их вкус на языке – медный, как кровь, горький, как пепел воспоминаний. Он закрыл глаза, и перед ним всплыли образы прошлого: Маргарита с ее последней улыбкой, Анна с глазами, полными предательства, десятки других лиц, которые он не смог спасти. Все они смотрели на него теперь с немым укором из глубины памяти.
Легкий шорох за спиной. Кай не обернулся – он узнал ее шаги еще до того, как дверь скрипнула. Легкие, осторожные, но твердые – такие человеческие пока еще. Он чувствовал тепло ее тела даже на расстоянии, слышал стук сердца, такого хрупкого, такого смертного.
"Ты не можешь всерьез думать о его предложении", – голос Эвы был тише обычного, но в нем не было и тени сомнения.
Она подошла ближе, и Кай почувствовал, как по его спине пробежали мурашки – странная реакция для того, кто уже давно не ощущал холода. Ее пальцы коснулись его руки, и даже через плотную ткань перчатки это прикосновение обожгло, как солнечный луч.
"Он не оставит нам выбора", – наконец выдавил Кай, не отрывая взгляда от ночного пейзажа. Его голос звучал чужим даже в собственных ушах – глухим, как эхо из склепа.
Эва не ответила сразу. Вместо этого она осторожно взяла его руку в свои, разжала сведенные судорогой пальцы. На ладони остались четыре полукруглые ранки от ногтей, уже начинавшие затягиваться.
"Мы всегда есть выбор", – наконец сказала она, проводя пальцем по его ладони.
Кай резко обернулся. Его глаза, обычно такие холодные и отстраненные, теперь горели кроваво-красным светом, отражаясь в ее зрачках, как два крошечных факела во тьме.