"О, я вижу, у нас тут полно драмы. Как в плохом романе." Он сделал паузу, его пальцы сжимали и разжимали набалдашник трости. – "Но у меня есть предложение, которое может вас заинтересовать."
Кай наконец обернулся. Его глаза были черными, бездонными – никакого намека на красный, только холодная, мертвая пустота.
"Говори."
Влад вздохнул, внезапно весь его напускной цинизм исчез. Он выглядел... усталым. По-настоящему усталым, как человек, проживший три жизни подряд.
"Она должна стать одной из нас," – сказал он просто, указывая тростью на Эву. – "Полностью. Без компромиссов."
Тишина.
Где-то за окном завыл ветер, заставляя старые ставни скрипеть, как кости в склепе.
Эва замерла. Кай почувствовал, как ее сердце пропустило удар, затем забилось с бешеной скоростью.
"Нет," – Кай сделал шаг вперед, его голос был низким, опасным. – "Я не позволю..."
"Ты не можешь защитить ее, пока она человек!" – Влад внезапно рявкнул, и в его голосе впервые зазвучала настоящая ярость. Трость ударила по полу, оставив вмятину в столетнем дубе. "Малакай будет использовать ее слабость против тебя снова и снова! Он будет играть с вами, как кошка с мышью, пока не надоест. А потом..."
Он резко махнул рукой, и в воздухе мелькнул серебряный клинок – скрытое лезвие из трости.
"Он сделает с ней то же, что сделал с Маргаритой. И ты будешь смотреть. Снова."
Эва вздрогнула. Кай почувствовал, как его собственные клыки удлинились в ответ на угрозу, но Влад лишь усмехнулся.
"Но если она станет вампиром..." – он повернулся к Эве, его глаза вдруг вспыхнули тем же золотистым светом, что и у Кая. – "У тебя будет шанс. Ты сможешь бороться. За себя. За него."
Эва медленно подняла руку, коснулась своего горла – того места, где пульсировала жилка, где уже дважды оставляли следы клыки Кая.
"Я... я не готова," – прошептала она.
Влад внезапно рассмеялся – резко, горько.
"Никто не готов, дитя. Никто никогда не готов стать монстром."
Он шагнул ближе, и в его взгляде появилось что-то почти человеческое – что-то, что Кай не видел в нем уже очень давно.
"Но иногда это единственный способ выжить."
Книги на полках вдруг зашелестели, хотя в комнате не было сквозняка. Где-то в глубине дома что-то упало с глухим стуком.
Кай посмотрел на Эву – на ее глаза, такие живые пока еще, на губы, которые дрожали, на пальцы, сжимающие подол его плаща.
Он знал, что Влад прав.
И ненавидел его за это.
"Если мы это сделаем..." – голос Кая звучал чужим, – "Она никогда не будет прежней."
Влад наклонил голову, его тень на стене изогнулась, приняв форму чего-то с рогами.
"Разве она прежняя сейчас?"
Тишина снова повисла в воздухе, густая, как кровь.
Эва сжала кулаки.
"Что... что именно это значит? Стать вампиром?"
Влад и Кай переглянулись.
И тогда Кай начал объяснять.
Он говорил о боли. О том, как умирает человеческое тело, как клетки перестраиваются, как кости ломаются и срастаются заново.
О пустоте. О том, как навсегда исчезает вкус хлеба, тепло солнца на коже, запах дождя.
О жажде. О том, как кровь становится не просто необходимостью – а навязчивой идеей, сном наяву, единственным смыслом существования.
О вечности. О годах, которые сливаются в одно бесконечное "сейчас", о лицах, которые мелькают и исчезают, как тени, пока мир меняется без тебя.
Когда он закончил, в комнате стояла такая тишина, что даже их бессмертные сердца казались слишком громкими.
Эва смотрела в окно – на первые лучи рассвета, окрашивающие горизонт в розовый цвет.
"Я никогда больше не увижу солнца," – прошептала она.
Не вопрос. Констатация.
Влад покачал головой.
"Но ты увидишь нечто другое. То, что скрыто от них." Он указал тростью на город, где люди начинали свой день. – "Ты увидишь саму ткань мира. Тени, которые шепчут. Кровь, которая поет в жилах. Ты увидишь... истину."
Кай отвернулся. Он ненавидел эти красивые слова. Ненавидел, как Влад всегда умел подать проклятие как дар.
Но когда Эва повернулась к нему, в ее глазах он увидел не страх.
А решение.
"Если я это сделаю..." – ее голос дрожал, но был твердым, – "Мы сможем победить его?"
Влад улыбнулся – впервые по-настоящему.
"О, дитя... ты даже не представляешь, на что способна."
Кай закрыл глаза.
Он знал, что выбор уже сделан.
И что ни один из них никогда не будет прежним.
Глава 44: Разговор о Вечности.
Рассвет за окнами библиотеки разливался медленно, словно нехотя, как будто само солнце сопротивлялось тому, чтобы осветить этот тяжёлый разговор. Бледные лучи пробивались сквозь плотные бархатные шторы, рассекая пыль в воздухе золотистыми полосами, которые ложились на старинные фолианты и дубовый паркет. Кай стоял у камина, его длинные пальцы в чёрных перчатках сжимали мраморную полку так, что под давлением на поверхности камня появились тонкие трещины. Он не чувствовал боли – лишь глухое, непрекращающееся жжение в груди, как будто кто-то вонзил ему между рёбер раскалённый клинок и оставил там навечно.