Эва сидела в глубоком кресле у окна, её пальцы нервно перебирали страницы старинного фолианта "De Vampyris Historia" с пожелтевшими пергаментными листами. Книга была испещрена пометками Кая за последние три столетия – чернила разных оттенков и времён, от выцветших коричневых до свежих сине-чёрных, создавали причудливый узор на полях. Некоторые страницы были заляпаны тёмными пятнами – Кай знал, что это его собственная кровь, пролитая в моменты отчаяния.
"Ты молчишь уже час", – наконец сказала она, не поднимая глаз от иллюстрации, изображающей ритуал превращения. Её голос звучал глухо, будто доносился из-под толщи воды.
Кай вздрогнул. Он слышал каждое биение её сердца за это время – учащённое, неровное, как птица в клетке. Слышал, как её пальцы дрожали, перелистывая страницы. Чувствовал запах её страха горьковатый, с металлическим оттенком.
"Что ты хочешь услышать?" – его собственный голос прозвучал хрипло, словно он не говорил вслух уже много лет.
Эва резко захлопнула книгу, подняв облачко древней пыли.
"Правду! Всю правду! Не приукрашенные истории Влада, не поэтические метафоры, а то, что будет на самом деле!" – Она встала, и солнечный луч упал на её лицо, высветив золотистые веснушки на носу, которые скоро исчезнут навсегда. Кай отвернулся – этот свет был ему больше недоступен.
Он медленно подошёл к массивному дубовому столу, где стоял графин с тёмно-рубиновой жидкостью. Долгие секунды смотрел на своё искажённое отражение в стекле.
"Хорошо", – Кай сделал глубокий вдох, хотя дышать ему давно уже не нужно было. Старая привычка. – "Начнём с самого начала. С того, что будет в первые мгновения."
Его пальцы сжали хрустальный бокал так, что стекло затрещало.
"Когда мои клыки вонзятся в твою шею, ты почувствуешь не боль. Сначала придёт странное тепло, как от глотка крепкого вина. Потом – холод. Ледяной, пронизывающий до костей. Ты будешь чувствовать, как жизнь утекает из тебя, капля за каплей, и вместе с ней – всё человеческое."
Он поставил бокал, так и не притронувшись к содержимому.
"Первые три дня будут адом. Ты будешь чувствовать, как твои внутренности перестраиваются, как кости ломаются и срастаются заново. Это будет..." – он замолчал, подбирая слова, – "похоже на то, как если бы тебя живьём сжигали на костре, но ты не можешь умереть, чтобы прекратить мучения. Каждая клетка твоего тела будет кричать от боли."
Эва побледнела, но кивнула, жестом прося продолжать. Кай видел, как её пальцы вцепились в подлокотники кресла, оставляя на старом бархате следы от ногтей.
"Потом придёт пустота", – продолжил он, медленно обходя комнату. – "Ты перестанешь чувствовать запах дождя. Вкус еды превратится в пепел на языке. Даже музыка... даже самая прекрасная симфония будет звучать для тебя плоской и безжизненной. Ты больше никогда не сможешь плакать только чёрными, густыми слезами, похожими на смолу."
Он остановился у окна, глядя на просыпающийся город, где люди начинали свой обычный день, не подозревая о существовании их мира.
"Но самое страшное – это жажда. В первые месяцы она будет сводить тебя с ума. Ты будешь чуять кровь за милю. Слышать, как она пульсирует в жилах у каждого прохожего. Их сердца будут стучать для тебя, как барабаны, призывая, маня..." – его голос сорвался. – "И однажды ты не выдержишь. Ты набросишься. И тогда... тогда ты наконец поймёшь, что такое быть монстром."
Эва сглотнула. Кай видел, как по её шее пробежала дрожь.
"А... любовь?" – она произнесла это слово так тихо, что даже вампирский слух Кая едва уловил его.
Он закрыл глаза. Воспоминания нахлынули волной – сотни лиц, сотни имён, сотни "люблю тебя", сказанных шёпотом в темноте и забытых временем.
"Она остаётся. Но изменяется. Как вино, которое превращается в уксус. Ты будешь любить так же сильно, но... холоднее. Яростнее. Это будет похоже на одержимость, на болезнь." – Он повернулся к ней, и его глаза впервые за этот разговор вспыхнули кроваво-красным. – "Я буду для тебя всем – воздухом, водой, пищей, смыслом существования. И ты возненавидишь меня за это. Возненавидишь за ту власть, которую я буду над тобой иметь. За то, что не смогу отпустить тебя, даже если ты попросишь."