И Кай... Он всегда стоял чуть в стороне, даже на снимках. Будто сама плёнка отказывалась запечатлеть его полностью, оставляя лишь намёк на присутствие – тень в углу кадра, бледные пальцы на её плече, размытые очертания лица, которые можно было принять за дефект съёмки. Только она знала правду. Только она видела его настоящего.
Последние воспоминания.
Эва взяла одну из фотографий – себя и Лену в кафе год назад. Они ели мороженое, смеялись над какой-то глупостью, которую теперь и не вспомнить. Лена показывала ей новые туфли, а она делала вид, что не замечает, как её подруга кокетливо поглядывает на официанта. Кажется, это было в прошлой жизни. В той жизни, где она ещё могла есть обычную еду, смеяться просто так, без оглядки, гулять по утрам, чувствуя тепло солнечных лучей на коже.
Она положила фотографию обратно на стол, заметив, как её пальцы оставляют на глянцевой поверхности едва заметные следы. Скоро и это исчезнет. Скоро я не смогу прикасаться к вещам, не боясь их повредить.
Решающий момент
"Ты уверена?"
Голос Кая прозвучал прямо за её спиной, тихий, как шорох крыльев ночной птицы. Она даже не услышала, как он вошёл – ни скрипа половиц, ни шума открывающейся двери. Его пальцы едва коснулись её плеч, но даже это лёгкое прикосновение заставило её сердце бешено колотиться. В груди что-то сжалось – странная смесь страха, предвкушения и чего-то ещё, чего она не могла назвать.
Она не ответила сразу. Вместо этого провела рукой по фотографии, ощущая шероховатость бумаги под подушечками пальцев. Последние тактильные воспоминания. Последний шанс почувствовать мир по-человечески.
"Нет", – наконец сказала она, поворачиваясь к нему. Подняла руку, чтобы коснуться его лица, но остановилась в сантиметре от кожи. – "Как странно – бояться поранить того, кто уже мёртв. – Но я не вижу другого пути."
Мир за окном.
Внизу, под окном, резвились дети - их смех звонким эхом долетал сквозь стекло. Где-то хлопнула дверь машины, заиграла радио - чья-то забытая песня о любви, которую она когда-то знала наизусть. Женщина с коляской остановилась поговорить с соседкой. Пожилой мужчина выгуливал собаку. Обычная жизнь. Её бывшая жизнь.
Кай молча наблюдал за ней. Его глаза, обычно такие холодные и отстранённые, сейчас отражали что-то неуловимое – не то страх, не то древнюю печаль, знакомую только тем, кто прожил несколько человеческих жизней. Он стоял неподвижно, но в его позе чувствовалось напряжение, будто он готов был в любой момент броситься вперёд, закрыть её собой от невидимой угрозы.
Неумолимое время.
"Тогда нам нужно успеть до завтра", – наконец произнёс он. Голос был твёрдым, но в нём дрожала та самая боль, которую он так тщательно скрывал. – "Малакай не оставит нам времени. Он уже знает, что ты..."
"Что я последний ключ", – Эва закончила за него. Губы её дрогнули, но она не позволила себе заплакать. Слёзы – это для людей. А ей скоро предстоит стать чем-то другим.
Она отвернулась к окну. Город за стеклом жил своей жизнью - люди спешили по делам, смеялись, спорили, целовались на углах, не подозревая, что завтра всё может измениться. Что завтра она изменится. Что где-то в тени уже шевелится нечто древнее и страшное, готовое поглотить их всех.
Предвестник беды.
И в этот момент в дверь постучали.
Три резких удара – слишком громких, слишком настойчивых, чтобы их можно было проигнорировать.
"Эвочка, открой! Это я!"
Голос Лены. Но что-то в нём было не так – слишком высоко, почти истерично, с металлическим призвуком, будто говорили несколько человек одновременно. И ещё – едва уловимый хрип на вдохе, словно лёгкие были наполнены не воздухом, а чем-то более густым, более тёмным.
Кай мгновенно оказался между Эвой и входом. Его поза изменилась – спина выгнулась, как у хищника перед прыжком, клыки обнажились, глаза вспыхнули кроваво-красным. Он напоминал теперь не человека, а скорее статую, высеченную из самого мрака.
"Она не одна", – прошептал он. Ноздри расширились, улавливая запахи, недоступные человеческому обонянию. – "За дверью... пахнет кровью. Чужой. И... чем-то ещё."
Эва замерла. В горле пересохло. Она знала, что должно было произойти, знала, что дверь лучше не открывать. Но это же Лена. Её Лена.
"Лена?" – осторожно позвала она, не двигаясь с места. – "Ты... ты в порядке?"
В ответ – тишина. Слишком долгая, слишком напряжённая.
Потом...
Скрип.
Дверная ручка медленно повернулась сама.