Тень на пороге.
Лена стояла в проёме, но это была уже не та Лена, которую Эва знала.
Её глаза... Боже, её глаза.
Белок полностью почернел, как у тех заражённых в подвале ратуши, а зрачки светились неестественным жёлтым светом, как у кошки, пойманной в свет фар. Из уголков рта стекала алая струйка, капая на пол клейкими каплями, которые начинали дымиться при соприкосновении с деревом.
Но самое страшное было за ней.
Тень.
Не просто отсутствие света – живая, пульсирующая масса, с рваными краями, как гнилая ткань. Она клубилась в коридоре, заполняя пространство, и в её глубине что-то шевелилось – множество маленьких щупалец, глаз, ртов, которые открывались и закрывались в немом крике.
"Он... он сказал передать..." – Лена закашлялась, и в ладонь упал чёрный зуб. Она рассмотрела его с детским любопытством, затем подняла взгляд на Эву. Губы растянулись в улыбке, слишком широкой для человеческого лица. – "Что ты опоздала."
Тень за её спиной рванулась вперёд.
Жертва.
Кай отбросил Эву в сторону, приняв удар на себя.
Щупальце тьмы пронзило его грудь насквозь, вырвав клок чёрного плаща вместе с кровавыми ошмётками плоти. Он не закричал – лишь глухо ахнул, отлетев к стене. Чёрная кровь брызнула на обои, оставляя пятна, которые начинали пульсировать, как живые.
"Нет!" – Эва бросилась к нему, но Лена схватила её за запястье.
Прикосновение было ледяным, как труп, и в то же время обжигающим, словно от прикосновения оставались невидимые ожоги. Глаза подруги, такие знакомые и такие чужие, смотрели на неё без тени узнавания.
"Беги..." – прошептала Лена, и на миг в её глазах мелькнул прежний, человеческий ужас. – "Он уже здесь..."
Разрушение реальности.
Стены квартиры затряслись. Со шкафа упала ваза, разбившись о пол с хрустальным звоном. Потолок треснул, и оттуда посыпалась штукатурка, смешиваясь с чем-то тёмным и липким, что сочилось из трещин.
А в зеркале в прихожей...
Оно отражало не их.
Вместо Эвы и Кая в стекле стояло Древо – его ветви прорастали прямо из трещин, а на них качались хрустальные сосуды с пульсирующей внутри кровью. В корнях, сплетённых из костей, шевелилось что-то огромное. Что-то просыпающееся.
"Эвелина..."
Голос Малакая раздался везде сразу – из стен, из потолка, из самой её головы. Он звучал как шёпот тысячи голосов, сливающихся в один.
"Ты сделала выбор?"
Кай, истекая чёрной кровью, поднялся на колени. Его лицо было искажено болью, но в глазах горела решимость.
"Не смотри в зеркало!" – рявкнул он, пытаясь дотянуться до неё.
Но было поздно.
Эва посмотрела.
И зеркало втянуло её внутрь.
Падение.
Тьма.
Холод.
Она падала сквозь пустоту, чувствуя, как реальность распадается вокруг. Последнее, что она услышала перед тем, как сознание поглотила тьма – голос Кая, полный отчаяния:
"Я найду тебя!"
А потом – только тишина.
Глава 47: Ритуал или вынужденная трансформация.
Падение в бездну.
Эва ощущала, как падает сквозь бесконечную тьму. Воздух вокруг гудел низким, вибрирующим звуком, словно само пространство сопротивлялось ее присутствию. Она попыталась закричать, но звук застрял в горле – будто кто-то крепко сжал ее гортань ледяными пальцами. В ушах стоял пронзительный звон, а перед глазами мелькали обрывки видений:
Лена с черными, как смоль, глазами, из уголков которых стекала густая черная жидкость.
Кай, истекающий черной кровью, его лицо искажено болью, но в глазах – не страх, а ярость.
Тень за спиной Лены, которая шевелилась независимо от света, принимая формы то огромного паука, то существа с слишком длинными конечностями.
И вдруг – резкий удар. Эва приземлилась на что-то твердое, но это определенно не был пол ее квартиры. Поверхность под ней была неровной, слегка пружинящей, словно она упала на сплетенные корни.
Лес, которого не должно быть.
Эва с трудом поднялась на колени, ощущая, как что-то липкое и теплое прилипает к ее ладоням. Когда она подняла руки перед лицом, то увидела – кровь. Но не обычную алую, а густую, почти черную, с золотистыми прожилками, которые слабо светились в темноте.
Она огляделась. Вокруг был лес, но не тот спокойный березовый лесок за городом, где они с Леной иногда устраивали пикники. Эти деревья были неестественно высокими, их стволы – слишком толстыми, покрытыми глубокими шрамами, напоминавшими древние руны. Кора шевелилась, как живая, а между ее трещинами виднелась пульсирующая плоть.