Кроны деревьев смыкались так плотно, что не было видно ни клочка неба – только непроглядный мрак, кое-где пронизанный бледным, мертвенным свечением, похожим на лунный свет, пропущенный через слой грязного стекла.
Гнетущая тишина.
Тишина. Но не обычное отсутствие звуков – а какое-то подавление их, словно само пространство поглощало любые колебания воздуха. Даже ее собственное дыхание казалось неестественно громким в этой мертвой тишине. Когда она попыталась позвать:
"Лена? Кай?"
Ее голос прозвучал глухо, будто она кричала сквозь толстый слой ваты. Звук не отражался от деревьев, не вызывал эха – он просто угасал, поглощенный всепоглощающей тьмой.
Сердце кошмара.
Эва сделала шаг вперед – и тут же замерла, почувствовав, как волосы на затылке встают дыбом. В центре поляны стояло Оно.
Древо.
Но это был не просто символ, не изображение из книг Кая – это была сама сущность, воплощенная в ужасающей форме. Его ствол был черным, как обугленное дерево, но при ближайшем рассмотрении Эва увидела, что это не древесина – поверхность напоминала спрессованную кожу, покрытую бесчисленными морщинами и шрамами. Корни уходили глубоко в землю, сплетаясь с костями – человеческими, но искаженными, будто их долго выкручивали перед тем, как бросить в эту жуткую паутину.
На ветвях вместо листьев висели хрустальные сосуды разной формы и размера, внутри которых пульсировала густая, темная субстанция. Кровь? Не совсем. Что-то более древнее, более мощное. Каждый сосуд был соединен с ветвью тонкими жилами, по которым что-то перетекало от ствола к содержимому и обратно.
Страж у корней.
У подножия Древа сидел Он.
Малакай.
Но не тот, которого Эва видела раньше – не человекоподобная фигура в черном плаще, а его истинная форма. Он сидел, скрестив ноги, как монах в медитации, но его поза была неестественной – колени выгибались в обратную сторону, а пальцы, сложенные в странном жесте, были слишком длинными и суставчатыми.
Его кожа была покрыта шрамами-рунами, которые светились тусклым багровым светом, словно под кожей текла раскаленная лава. Глаза – две черные бездны, в которых не было ни зрачков, ни белка, только пустота, поглощающая свет. А за спиной шевелились дополнительные конечности – тонкие, как паучьи лапы, покрытые хитиновыми пластинами, заканчивающиеся то ли когтями, то ли стилетами.
Голос в голове.
"Добро пожаловать домой, Эвелина."
Его голос звучал не из уст (если у этого существа вообще был рот), а внутри ее черепа, как будто кто-то водил острым ногтем по кости, выцарапывая слова прямо в ее сознании. Каждый слог отзывался пронзительной болью в висках.
Эва попыталась отступить, но ноги не слушались – они будто приросли к этой странной земле. Она почувствовала, как что-то теплое и липкое обвивает ее лодыжки – корни? Кровь? Она не решалась посмотреть вниз.
Вопросы без ответов.
"Что ты сделал с Леной?" – выдохнула она, с трудом разжимая челюсти.
Малакай медленно поднялся. Его движения были неестественно плавными, будто кости могли изгибаться как угодно, не подчиняясь законам анатомии. Когда он выпрямился во весь рост, Эва поняла, что он был намного выше, чем казалось сначала – не менее трех метров, а его тень (хотя здесь не было источника света) растянулась через всю поляну, сливаясь с основанием Древа.
"Ничего такого, чего бы она сама не позволил"а, – прозвучало в ее голове. Каждое слово было как удар молотком по наковальне ее сознания. – "Она всегда была слабой. Искала силу не там. И нашла... меня."
Он сделал шаг ближе, и Эва почувствовала, как воздух вокруг него густеет, наполняясь статическим электричеством. От него исходил запах – смесь старого пергамента, гниющей плоти и чего-то металлического, как медь, оставленная под дождем.
Откровение.
"Ты думаешь, что это случайность?" – Его "голос" стал мягче, почти ласковым, от чего стало только страшнее. – "Что ты просто оказалась в нужном месте в нужное время? Что твоя встреча с Кайянусом была совпадением?"
Еще шаг. Теперь он был в двух метрах от нее. Эва видела, как его "дополнительные" конечности шевелятся в предвкушении, издавая тихий скрежет хитина.
"Ты всегда была вампиром, Эвелина. Просто еще не знала об этом. Твоя кровь... спящая. Но такая мощная." – Он протянул руку (если это можно было назвать рукой) к ее лицу. – "Я чувствовал тебя за много миль. Чувствовал, как твое сердце бьется, призывая нас."