Боль начала отступать, уступая место новому, куда более страшному ощущению – голоду. Но это был не обычный голод. Это была всепоглощающая жажда, жгучая, невыносимая. Она чувствовала кровь Кая – каждую каплю в его венах, каждый удар его сердца, которое теперь билось так громко, что заглушало все другие звуки.
Ее тело напряглось само по себе. Мышцы сжались, готовясь к прыжку. Внезапно она осознала, что может слышать его сердцебиение, чувствовать, как кровь пульсирует в его сонной артерии, видеть слабую голубоватую сеть вен под бледной кожей.
"Сдерживайся," – прошептал Кай, но она едва слышала его. Весь мир сузился до одного – до крови, которая так близко, так доступна...
Потеря контроля.
Эва не помнила, как оказалась на нем. Одно мгновение – она лежала на полу, следующее – уже впилась клыками в его шею. Теплая кровь хлынула ей в рот, и мир взорвался красками.
Это было не просто питье. Это было... все. Она видела его воспоминания, чувствовала его эмоции, переживала моменты его долгой жизни так ярко, будто сама была их участником. Леса, по которым он бежал в первые годы после превращения. Лица тех, кого любил и потерял. Тень Малакая, склонившегося над ним в ту роковую ночь...
Кай не сопротивлялся. Его руки обнимали ее, но не чтобы оттолкнуть – чтобы поддержать. Он позволял ей пить, хотя каждый глоток ослаблял его.
Возвращение к себе.
Что-то внутри Эвы наконец щелкнуло. Как будто сработал неведомый предохранитель. Она с силой оттолкнулась от Кая, отлетев к противоположной стене. Губы и подбородок были в крови, одежда – тоже. Во рту все еще стоял ее вкус – сладковатый, с металлическим оттенком, с чем-то еще, что она не могла определить.
"Я... я чуть не убила тебя," – ее голос звучал странно – глубже, с хрипотцой, но в то же время более мелодично.
Кай слабо улыбнулся, прижимая руку к ране на шее, которая уже начинала затягиваться. – "Ты держалась дольше, чем я в свое время. Я убил трех человек, прежде чем научился контролировать жажду."
Новые ощущения.
Эва медленно поднялась на ноги. Тело слушалось ее теперь идеально – слишком идеально. Каждое движение было точным, выверенным, наполненным нечеловеческой силой. Она чувствовала, как воздух касается каждого миллиметра ее кожи, как пылинки оседают на ее руках, как ее собственные мышцы сокращаются под кожей.
Но больше всего ее поразило зрение. Комната была освещена лишь парой свечей, но она видела все так четко, будто стоял яркий день. Цвета стали более насыщенными, контуры – более резкими. Она могла разглядеть текстуру бумаги в книгах на полках в другом конце комнаты.
"Это... это невероятно," – прошептала она.
Первые трудности.
Восторг быстро сменился новым приступом голода. На этот раз она почувствовала другие запахи крови – где-то на улице кто-то порезался. В соседнем доме у женщины были месячные. В трех кварталах отсюда пьяница упал и разбил колено.
Эва сжала голову руками: – "Это слишком. Я не могу... Как вы с этим живете?"
Кай осторожно приблизился: – "Ты научишься фильтровать. Сначала это кажется невозможным, но со временем... Эва?"
Она внезапно замерла, уловив новый запах. Знакомый. Любимый. Лена. И она была ранена.
Испытание.
Шаги на лестнице. Неровное дыхание. Стук сердца – слишком быстрый, с перебоями. И кровь... капля крови, упавшая на ступеньку где-то на втором этаже.
"Эвочка? Ты здесь?" – голос Лены дрожал.
Эва почувствовала, как все ее тело напряглось. Слюна во рту стала вязкой, клыки удлинились сами по себе. Она видела Лену еще до того, как та появилась в дверях – по тепловому следу, по вибрациям в воздухе, по запаху.
"Не подпускай ее," – прошипела Эва, отступая в угол. – "Уйди... пожалуйста, уйди..."
Но было уже поздно. Дверь открылась, и Лена замерла на пороге, ее глаза расширились при виде Эвы - бледной, в крови, с горящими золотым глазами.
"Боже... что с тобой..." – прошептала подруга.
И в этот момент Эва почувствовала, как последние остатки контроля ускользают от нее.
Глава 49: Новый мир, новые чувства.
Первые мгновения пробуждения.
Эва медленно открыла глаза, и мир предстал перед ней в совершенно новом свете. Буквально. Комната, освещенная лишь несколькими свечами, сияла для нее как днем. Каждая деталь, каждая пылинка в воздухе была видна с невероятной четкостью. Она подняла руку перед лицом, и даже мельчайшие линии на коже, невидимые обычному глазу, теперь казались глубокими бороздами.